- Никита Андреевич, отец родной, радость, то какая!
Тощий мужичонка с всклокоченной бородой, узким лицом и вороватыми глазами склонился в низком поклоне.
- А мы то весь год молим господа нашего за здравие ваше, да детушек ваших, да супруги.
Высокий, подтянутый статный господин. В богатой одежде, резгливо ступил на грязную улицу деревни.
- Прохор, а ну дай этому невежде по морде.
Соскочивший с запяток детина, с готовностью подскочил к согнувшемуся в поклоне старосте и отвесил такую оплеуху, что тот повалился наземь.
- Ты чего фуфлыга перед барином разлегся!
Вызверился слуга.
Вздернул мужичка за шкирку.
Барин не спеша подошел.
- Не присылал ли вчерась к тебе мальчишку?
- Присылали барин, присылали,
Мелко закивал головой староста.
- Так чего ж ты пес шелудивый тогда меня так встречаешь? Где каравай для гостя дорогого, где квас холодный, почто дорога песком не посыпана?
- А ну Гаврила дайка ему в зубы, ты Прохор держи эту падаль покрепче.
Двое слуг принялись лупить старосту.
- Хватит!
- Таперича говори, шлында.
- Простите барин, Христа ради простите.
Мужик бухнулся на колени.
- На сенокосе все мужики и бабы, погодка то выведрилась, успеть нужно пока не задождило.
- Ну ладно коли так, барин смилостивился.
- А что подобрал девок то?
- Подобрал, как не подобрать.
Так веди сюда.
Староста припустил к ближайшей избе и вскоре вернулся, гоня перед собой десяток молодых девушек.
- Кланяйтесь барину благодетелю нашему в ножки
Поучал он их по пути.
-Да просите покорно взять вас в дом свой.
Девки шли с явным страхом и неохотой. Барин брезгливо осмотрел стайку девиц.
- Ты кого привел мне паскудник? Эта горбата, эта толста, эта страшна как смертный грех, а ту будто пыльным мешком прибили, у той одна нога короче другой, а эта и вовсе перестарок.
- Так нету никого более барин, всех остальных вы ужо перепробовали.
Загундосил разбитым носом староста, согнувшись в глубоком поклоне.
- Как это нет, врешь мне? Мне брешеш?
Барин аж покраснел от злости
- Кнута захотел?
На прошлой седьмице в имение пыня с этого села приходила красива, статна волос рыжий глаза васильковые. Недосуг тогда было мне ей заняться. Укрыть вздумал?
- Так то барин Дарья - внучка знахарки нашей, что в прошлом годе преставилась. Не можно ее брать барин, она ж скотину лечит. Да и людишек пользует.
- Пользует?
Ухмыльнулся барин
- Ничего стал быть и мне сгодится.
Прохор! Гаврила! Тащите ее сюда.
Спустя неделю вернулась Дарья в деревню. Босиком пришла. Шла молча, понурив голову, только ветер трепал волосы, выбивающиеся из под платка. Отворачивались селяне, никто не говорил ничего. А она шла и шла к покосившемуся домишке где прошла вся ее жизнь. Губы ее шевелились, да только не молитву шептала она.
- Стану я не благословясь, пойду не перекрестясь, не в двери, не в ворота - волчей норой, медвежьей тропой, в чистое поле, в широкое раздолье, из чистаго поля в дремучие леса, из дремучих лесов к проклятому морю. На проклятом море стоит золотая баня. В этой бане 24 дщери царя Ирода, двадцать пятая секла голову Иоанна Крестителя. Гей вы, еси дщери Иродовы - Огния, Ледниха, Желтая, Глухая, Юрия, Корчея, Грудня, Проклятая, Ломея, Глядея, Огнистра, Женихала, Перемежающая, Безумная, Переходиха, Скорбия, Пухолия, Тайна, Белла, Противна, Причудница, Разслабея, Смертная, Алчная секира! Заступите вы, закрутите у раба Никиты все тело белое, всю кровь горячую. Снимите вы с своих глаз повязки булатныя и наденьте рабу Никите, на уд его проклятущий. А ты, матушка Алчная Секира, возьми клинья железныя, заклинь туго-натуго, чтобы моча не могла пройти, а чтоб он багровеша и толстеша! Замкну я всем губы и зубы - девкам - русалкам, колдовкам - простоволоскам, колдунам, рыжим, красным, черным и вещему ворону крепко-накрепко. Трижды, трижды, трижды.
И срывались с губ ее слова злые. Те слова опосля которых уж не лечить ей не людей не скотины а лишь вредить людям.
А в то время корчился барин, в корчах страшных синел лицом да сипел, и не мог помочь ему не доктор не знахарки коих позвали. Да так мучился он, что пришлось отрезать ему непомерно распухшее естество его, да и то не помогло. Приключилась лихорадка от коей вскоре и помер.
Кинулись в село да не нашли там Дарьи лишь угольки от домишки ее остались, а она будто в воду канула.
Навигация по каналу.