Всё прекрасно, даже это! Глава 10
11
С медсестрой центра восстановительной медицины Игорь ругаться не планировал. Просто так сложилось – он не выспался, слишком рано встал, чтобы завезти вещи с самого утра, а потом поехать за город с однокурсниками. Не высыпался не первый день – пытаясь как можно быстрее разобраться с архивом из своего стеклянного чуланчика, он притащил часть папок домой и в субботу составлял таблички до поздней ночи. От недосыпа в голове образовалось подобие ваты, всё вокруг казалось слегка потусторонним. И тут эта молоденькая девица с выкрашенными в розовый и бордовый прядями волос, задача которой – принять передачу и отнести в отделение, – высказала наболевшее. Мол, чего это Игорь только что приехал и сразу уходит. Да и вообще приезжает редко – раз в неделю.
– Больные скучают, – заявила она. – Страдают от недостатка внимания. Неужели вам трудно навещать Эмму Эдуардовну чаще? Она же всё-таки ваша мама! Да и придёте – почти сразу бежать, не погуляете вместе подольше, не пообщаетесь по-человечески…
На этом ей бы и остановиться, закрыть рот, и разошлись бы они пока ещё без взаимных претензий. Но медсестру, наверное, с утра кто-то укусил и заразил бешенством и словесным недержанием. И она продолжила. О том, как матери не спят ночей, переживают детские болезни и первые зубы, еле переносят дикий подростковый возраст, а потом дети максимум оплатят матерям лечение, но чтобы проявить участие – от них не жди.
– Дикий подростковый возраст, – автоматически повторил Игорь. – Дура! Иди ты знаешь куда!
Никуда она, конечно, не пошла, а ответила, что он хам, и обещала вызвать охранника.
Бросив пакет с передачей на стойке, Игорь пересёк вестибюль. Внутри кипело. Так сильно он не злился уже давно. Хотелось вернуться и вывалить этой крашеной курице, как прекрасная Эмма Эдуардовна в его десять лет исчезла с горизонта, укатила в другой город и как они не общались потом. Он всегда считал, что это отец виноват – запретил матери даже звонить, сменил номера телефонов, оставил Игоря при разводе себе. Но так можно думать, только пока ты не взрослый. Подрастая, всегда понимаешь – запретить что-то взрослому человеку непросто, особенно непросто запретить любящей матери видеть своего ребёнка. Так что на его совести лишь причиняемые ей неудобства, связанные с детскими болячками и лезущими зубами, подростковый возраст мама не застала. Сбежала, жила для себя, а потом для себя же родила хрен знает от кого Генриетту, которую оказалось абсолютно некуда девать, стоило маме серьезно заболеть. И вся эта заваренная ею каша оказалась никому не нужна – никому, кроме него. Зачем она ему – он тоже не очень понимал. Но когда тётка из московских органов опеки откопала-таки телефон отца, а попала на Игоря и выложила всё это – про женщину с инсультом и бесхозную шестилетнюю девчонку, которая пока что торчит у соседей, но надо же что-то решать, и не вмешаются ли в ситуацию хотя бы бывший муж или совершеннолетний сын, – именно он бросил всё и поехал в Москву. Отец ничего предпринимать не собирался. Пытался запретить и Игорю, но тот уже достаточно вырос, чтобы понимать – взрослому запрещать непросто.
– Дура! – повторил он медсестре уже от двери.
Он всё правильно делает. И никому ничего лишнего не должен. Кроме сестры. Потому что она маленькая, ещё не совершила ничего плохого. И не виновата в том, что, как и он, в какой-то мере жертва матушкиного эгоизма. Хочу – рожу ребёнка, хочу – брошу, хочу – снова рожу, другого, потом свалюсь и не смогу о нём заботиться.
Пройдя быстрым шагом пару кварталов, он успокоился. Ладно, в болезни своей мама не виновата. На болезнь злиться и обижаться глупо. Поэтому пока что он будет помогать сестре. А потом они все расстанутся и заживут отдельно. И даже хорошо, что он оказался в Москве. Подальше от отца, который мог отравить самостоятельность. Здесь ему начинает нравиться. Вот сегодня, например… Может быть, получится отличный выходной. Через две недели нужно сдавать экономический проект от микрогруппы. Записывались в группы на занятии, которое Игорь пропустил, и только потом узнал, что их четверо – Данька, Даша, Ася и он. А Ася предложила не тянуть до учебных дней, а поехать в воскресенье за город, куда-то на речку. И подышать воздухом, пока ещё тепло, и напрячь мозги. Он был свободен – поделку на праздник осени они с Генриеттой закончили и сдали, стихи в дитя были вдолблены, и самое время пожить для себя.
Даньку Фомина Игорь застал у себя в квартире. Тот что-то искал на книжных полках.
– Золото партии у меня в подвале, – сообщил Игорь.
– Дезик закончился, – поделился проблемой Данька, – а у отца только одеколон, такой, что нос закладывает. Вот проверяю, вдруг ты прячешь по углам модные парфюмы. Всё-таки с девушками едем. Свидание.
– Не свидание, а выездная учёба.
Надо было поддеть Даньку, чтобы не слишком радовался. Поддеть хотя бы за то, что устроил тут проходной двор и шарит в чужих вещах. Но сам Игорь в собственных словах уверен не был. Всё-таки это напоминало свидание. Пусть и двое на двое.
– А это что? – Данька извлек с верхней книжной полки запечатанную коробочку. Куча матушкиных безделушек, косметики и парфюмерии располагалась по этим полкам, закрывая собой книжки. Книжки, как и эта квартира, принадлежали ещё бабушке Игоря. Бабушку он видел только на фотографиях. И давно смог сложить два и два – как только бабушка умерла, так мама и сочла, что достаточно ей унылой семейной жизни с занудой-отцом, и можно свалить на свободу. А до этого свалить не могла, потому что с бабушкой у неё тоже были натянутые отношения. Вырвавшись на волю, мама наверняка поменяла нескольких мужчин и была так занята, что не выбросила из квартиры ни собрание сочинений Ленина, ни старые ковры со стен. Потом родила себе куклу, и стало совсем не до ремонта. Коробочка в Данькиных руках могла быть подарком кого-то из ухажёров Эммы Эдуардовны, или презентом на 8 Марта от бухгалтерии молочного комбината, где она работала, или это вообще было ещё бабушкино имущество – тут сразу и не разберёшь.
– Открою? – не дожидаясь согласия, Фомин дёрнул плёночную обёртку, вытащил коробочку и нажал на распылитель.
В комнате завоняло приторно-цветочным. Игорь чихнул.
– Варёная герань, – сообщил он Фомину свою версию. – Забирай, если нравится.
– Сволочь, – привычно отозвался Фомин.
Ася и Даша подъехали к их дому позже, чем они договаривались, но не настолько поздно, чтобы можно было в очередной раз подумать о никчёмности и бестолковости женского пола. Данька, всё-таки воняющий отцовским одеколоном, вытащил из дома два пакета – огромный с термосами чая, пирожками и булочками, и поменьше – с сырой картошкой, раз уж они собирались на речку, то и испечь картошку – святое дело.
Сонная вата в голове Игоря теперь давала дополнительный эффект – он перестал размышлять, почему Ася всё-таки решила зазвать их за город, а не в библиотеку, или почему девицы не свалили вообще всю работу на умного Фомина, и не свидание ли это в самом-то деле. Теперь казалось, что всё идёт естественно и так и должно быть.
Выходя из подъезда, Игорь увидел, как из Асиной машины выбрался ещё и парень. Высокий и крепкий, он появился с водительского места, помахал Асе рукой и удалился.
– Это кто? – спросил Фомин.
– Водитель, но он не с нами.
– Сама поведёшь?
– Мне нельзя, папа не переживёт, – усмехнулась Ася, подняла брелок с ключами от машины, помахала им в воздухе и вдруг бросила Игорю – он еле успел поймать.
– Надеюсь, у тебя есть права?
И все уставились на него, то ли в ожидании, что он сообщит, мол, водит тачки одной левой, то ли скажет, что прав у него нет и Ася полезет за руль не потому, что ослушалась отца, а потому, что ситуация безвыходная.
– Есть, – сказал он. – Я сейчас, сбегаю, возьму.
Права он получил сразу после школы, и сейчас они валялись в папке с другими его документами. Пока за ними бегаешь, можно принять решение. А думать было о чём. Своей машины у Игоря, конечно, не было. Отец пускал за руль редко. У его бывшей девушки, оставшейся в Питере и почти уже забытой, имелась машинка-развалюшка, больше ломавшаяся, чем пригодная к использованию. Итого – есть права, но водительский стаж минимален. И есть огромное желание попробовать повести хорошую машину, которая не сдохнет на первом же перекрёстке…
– Синицкая, я тебя убью, – завершила Даша какую-то мысль, когда он вернулся.
– Ну мы едем или прямо здесь будем жечь костёр и разрабатывать проекты? – с нетерпением поинтересовалась Ася.
Данька с Дашей уселись на заднее сиденье, а Игорь почувствовал, как колотится сердце. Главное, не вписаться никуда на этом вот автомобиле. Иначе у него не хватит почек и других внутренних органов, чтобы, продав их, выплатить компенсацию за железо.