Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Полина Королёва

Словом, никто не имел ни малейшего представления о «среднем ребенке»

1
1 мин
Словом, никто не имел ни малейшего представления о «среднем ребенке». Но это не означает, что я прожила жизнь, словно немой раненый. Совсем не так. Меня называли «Улыбочка», а это что-то значило. В отличие от моей сестры, которая, как рассказывали родители, родилась, а затем «плакала целый год», я была веселым ребенком. Правда, однажды я громко заорала, когда проснулась и увидела огромного червяка, который полз по моей кровати, но несколько минут спустя уже вполне довольная играла со своими игрушками. Мне нравились обои с изображением Анны Рэггеди в моей комнате, которая одновременно являлась и комнатой моей сестры. Я легко заводила друзей в детском саду и в первом классе. И очень радовалась, что у нас живет кошка. Но «улыбочка» не подходила к нарастающему во мне мрачному чувству пустоты, которое преследовало меня и разрывало на части, превращая мой оптимизм во все возрастающее беспокойство, а непосредственность в застенчивость. Я не могла сопротивляться этому и не знала, как поступить

Словом, никто не имел ни малейшего представления о «среднем ребенке». Но это не означает, что я прожила жизнь, словно немой раненый. Совсем не так. Меня называли «Улыбочка», а это что-то значило. В отличие от моей сестры, которая, как рассказывали родители, родилась, а затем «плакала целый год», я была веселым ребенком. Правда, однажды я громко заорала, когда проснулась и увидела огромного червяка, который полз по моей кровати, но несколько минут спустя уже вполне довольная играла со своими игрушками. Мне нравились обои с изображением Анны Рэггеди в моей комнате, которая одновременно являлась и комнатой моей сестры. Я легко заводила друзей в детском саду и в первом классе. И очень радовалась, что у нас живет кошка. Но «улыбочка» не подходила к нарастающему во мне мрачному чувству пустоты, которое преследовало меня и разрывало на части, превращая мой оптимизм во все возрастающее беспокойство, а непосредственность в застенчивость. Я не могла сопротивляться этому и не знала, как поступить. Я была достаточно взрослой, чтобы чувствовать боль, но слишком маленькой, чтобы самой справиться с ней, пока в мои шесть лет кое-что не произошло, и кое-кто не вмешался.

Это «кое-что» оказалось каким-то заболеванием кожи головы (не стригущий лишай, а нечто неопределенное, этой болезни даже названия не придумали), оно появилось в конце лета во время всплеска скарлатины и ветряной оспы. В качестве кардинального лечебного средства родители выбрали стрижку волос. А компенсировать моральный ущерб должна была (вот тогда этот «кто-то» и появился!) собака, которую мне пообещали купить.

В сопровождении отца я отправилась на заклание. Все свершилось солнечным летним утром: парикмахерское кресло, парикмахер, стоящий рядом отец, звук стригущих ножниц и пряди волос, которые все падали и падали на пол. В какой-то момент из глаз у меня брызнули слезы, но ножницы продолжали свое дело. Они все стригли… до ушей и выше… и остановились только тогда, когда расплывчатый образ, смотрящий на меня из зеркала, превратился в ошеломленное лицо маленькой девочки с короткой неровной стрижкой, чье сердце неистово билось от шока и унижения. Меня поддерживала только одна мысль: щенок, которого я получу в обмен на эту пытку. Еще безликий, я еще не придумала ему имя, но сама мысль о нем уже защищала меня, не давала окончательно пасть духом.