Как-то, лет ...цать тому назад, осенью отдыхал я на Алтае, в Белокурихе. Жил в пансионате "Сибирь", в двухместном номере. Соседом был крепенький, невысокого роста мужичок из Тобольска. Звали его Николай. Нормальный, общительный, кучерявый, возрастом за пятьдесят. Дома в Тобольске он имел свой гараж, занимался ремонтом автомобилей.
На санаторных танцах Николай познакомился с пятидесятилетней бухгалтершей из города Рубцовска, женщиной опрятной, скромной, которая, по словам Николая, поначалу совсем не представляла, чего он добивался от неёё своими "грязными" намеками. Да нет, умом наверное таки понимала, в этом возрасте всё все понимают, тем более когда в одиночестве едут на курорт. Слышать от подруг слышала, но искренне не верила, что можно вот так просто после недельного знакомства, на казенных с синими штампами простынях, в чужом номере, отдаться какому-то незнакомцу! Это не укладывалось в её седые нити на голове; давно уже взрослые дети, внуки, хозяйство, закрутки, почет на работе, уважение соседей. Последний раз "это" было с бывшем мужем лет сто тому назад... Ну, о чем "таком" тут может идти речь???
Однако Николай её уговорил, похоже, он хорошо разбирался не только в автомобилях, но и в женских сердцах)))
Делать нечего, мне пришлось время от времени покидать на пару-тройку часов наш номер. Гулял, заглядывал в бар на кружку пива, или просто читал на скамейке у корпуса. Как-то вернулся с очередной прогулки, а они еще сидят, разговаривают, увидев меня - женщина густо покраснела, засобиралась и, попрощавшись, быстро ушла. На гулену не похожа, на лицо простая, фигурой не расплывчата, как это иногда бывает с дамами такого возраста, но весь вид её уже выдавал порог, после которого начинается неизбежная старость.
Николай, на мой неуверенный взгляд - да, все у нас с ней нормально, поначалу стеснялась и упиралась как могла, а потом пошло дело! Слушай, а ты-то чего никого не водишь? На танцах вон сколько девах симпатичных! Давай чередовать, а то неудобно, только я тебя выгоняю, понимаешь, а ты у нас неохваченный! А? Пришлось отшучиваться, типа, - не волнуйся, дома полный порядок, есть жена, на крайняк пьяная соседка всегда под рукой. Николай смотрел недоверчиво.
А был у меня тогда с собой толстый том "Униженных и оскорбленных", когда брал в поездку, думал, - может в санатории осилю от делать нечего? Николай спросил однажды - покажи, что ты там читаешь постоянно? Давай лучше мараловки тяпнем! (у него имелась местная настойка на пантах марала). Мне пришлось снять обложку и показать название книги. И тут началось! Такого искреннего смеха я давно уже не встречал... Я понял! - заходился в смехе Николай, - уни-иженные и оскорбленные! Было очевидно, - я не сиделец, не зэк, но все равно, веселье соседа лилось через край. Ну ты учудил - хохотал Николай, - ну и что, что Достоевский!? - вот теперь я тебя раскусил и понял, почему ты баб не водишь! Униженные и оскорбленные! Ну ты даешь! Я ж только улыбался, такой счастливости и беззаботности подле себя не встречал с советского безбашенного времени, - завороженно и с тихой радостью смотрел на человека, которому реально хорошо. Капитализм ведь отучил людей искренне радоваться жизни! (Похоже, что пресловутые жвачка и джинсы обошлись нам значительно дороже, чем это может теперь показаться!))
Время отдыха подходило к концу, завелась и у меня "зазноба", но, хоть наши отношения и носили чисто платонический характер, санаторный "отравленный" воздух свободы видимо стал проникать и в мои легкие. Пора была уезжать, от греха подальше...
Такой вот "Достоевский" со мной когда-то случился, - с алтайской пантокриновой настойкой без закуси, местным забористым "глюкауфом" с раками, радоновыми ванными, бесценным опытом единения с природой вдоль быстрого и прозрачного ручья, называемого почему-то речкой (Белокурихой).
