В беседе с греческим изданием Rockpages гитарист Берни Марсден сказал, что «было бы здорово» снова поработать с коллегой по группе Whitesnake Дэвидом Ковердейлом. Выдержки из беседы приведены ниже. Недавно я читал журнал Classic Rock с вашим интервью, где вы сказали, что лучшим альбомом, который вы когда-либо записывали, был "Malice In Wonderland" с Paice, Ashton & Lord. Можете ли вы рассказать о воспоминаниях, связанных с записью этого альбома с этими замечательными артистами? «Да, я думаю, есть много людей, которые любят этот альбом, и не только в музыкальных кругах, потому что я думаю, что это ностальгия. Это был большой шаг для меня — работа с этими ребятами, особенно с Джоном и Иэном. Тони был другим, он был безумно весёлым парнем. Очень хороший музыкант, но он не был рокером, он был джазовым музыкантом. Но работа с Джоном и Иэном действительно оказала хорошее влияние мою игру. Я понял, насколько они хороши, и записывать с этими людьми пластинку было огромным удовольствием — с дух
В беседе с греческим изданием Rockpages гитарист Берни Марсден сказал, что «было бы здорово» снова поработать с коллегой по группе Whitesnake Дэвидом Ковердейлом. Выдержки из беседы приведены ниже.
Недавно я читал журнал Classic Rock с вашим интервью, где вы сказали, что лучшим альбомом, который вы когда-либо записывали, был "Malice In Wonderland" с Paice, Ashton & Lord. Можете ли вы рассказать о воспоминаниях, связанных с записью этого альбома с этими замечательными артистами?
«Да, я думаю, есть много людей, которые любят этот альбом, и не только в музыкальных кругах, потому что я думаю, что это ностальгия. Это был большой шаг для меня — работа с этими ребятами, особенно с Джоном и Иэном. Тони был другим, он был безумно весёлым парнем. Очень хороший музыкант, но он не был рокером, он был джазовым музыкантом. Но работа с Джоном и Иэном действительно оказала хорошее влияние мою игру. Я понял, насколько они хороши, и записывать с этими людьми пластинку было огромным удовольствием — с духовой секцией и создавая оригинальную музыку, которая, конечно же, не понравилась фанатам Deep Purple, ха-ха (смеётся). Но я думаю, что именно поэтому эта пластинка занимает очень важное место в моём сердце. Потому что это своего рода ребёнок, который не очень-то вырос. Whitesnake были круты, и всё остальное, что я сделал, получилось хорошо. Я думал, всё это будет очень круто, но в итоге это не вылилось в первую команду. У меня было много времени для этого».
Не было ли мыслей о создании второго альбома?
«Второй альбом всегда был проблемой, потому что первый не имел коммерческого успеха. И я думаю, что в общем-то вся эта история исчерпала себя... Джон и Иэн платили практически за всё, и это дошло до точки, когда всё стало немного безумно, и тогда они положили конец всему, и так начался Whitesnake. Но это уже совсем другая история!»
Каково было находиться в студии и играть с этими ребятами? Конечно, вы играли с ними и в других группах.
«Единственный раз, когда кое-что произошло, но это не было проблемой, — был первый день с Джеком Брюсом! Я щипал себя целый час. Я смотрел и думал: "Это же Джек Брюс!" (Смеётся). Я допускал много ошибок. То же самое произошло, когда я работал с Кози (Пауэллом), когда мы записывали его первую пластинку.
К тому времени, когда мы записывали "And About Time Too", мы с Джеком чувствовали себя вполне комфортно, и, конечно, я записал последний альбом Джека пять лет назад на Abbey Road. Это были потрясающие взаимоотношения».
Кроме того, в Whitesnake вы были вместе с ребятами из Deep Purple. А потом у вас появилась знаменитая футболка "Deep Purple". Кому пришла в голову эта идея?
«О, это был я, и я бы сказал, что в этом не было ничего серьёзного. Некоторые люди, журналы, ребята из фэн-клуба Deep Purple — наверное, они подумали, что мы все очень злые. Я не имею к этому никакого отношения. Куда бы мы ни поехали в первые дни, мы говорили, что едем в Грецию, и там было два парня из Deep Purple, или три парня из Deep Purple и ещё три других парня, и каждый раз журналисты или просто люди говорили: "Извините, вы из Deep Purple?" Так что я решил, что должен положить этому конец, лучше сделать несколько футболок. Так я и сделал. На самом деле Джон Лорд постоянно носил одну из них. Это было немного забавно».
Думаю, вряд ли Дэвиду это нравилось...
«О да, ему это не нравилось... Я думаю, что он не из тех парней, которые подстрекают к чему-то, а потом, когда это работает против него, говорят: "О нет. Я никогда этого не делал". Иногда он становился жертвой всех наших шуток, но делал вид, что это не так».
Понимали ли вы в то время, что с первыми альбомами Whitesnake вы определили британское звучание для жанра блюз-рока и повлияли на многие группы?
«О нет, я не думаю, что мы знали, что делаем это. Когда я слушаю эту музыку сейчас, я понимаю, что вы имеете в виду. Это отличные пластинки. Уровень энергии первых двух дисков просто фантастический, а направление немного странное, но уровень энергии — 100 %. Я думаю, что к моменту записи "Ready & Willing" мы немного успокоились и стали писать больше рок-классики. Но это не значит, что вещи с ранних альбомов не такие сильные. "Trouble" — очень сильный альбом, а "Walking In The Shadow Of The Blues" слушают и сегодня, и люди просто обожают его».
Думали ли вы о том, чтобы что-то сделать с Дэвидом Ковердейлом?
«На самом деле я об этом не думал. Мы разговариваем друг с другом, более того, сегодня он написал мне сообщение. У нас нет никаких проблем, но он сказал, что уходит на пенсию в следующем году, так что у нас будет финальный тур Whitesnake, который сейчас готовится. А после этого — никогда не знаешь... Он может захотеть сделать что-то, я могу позвонить ему... Знаете, когда я написал все песни для последнего альбома Джо Бонамассы, некоторые из них могли бы стать очень хорошими песнями Дэвида Ковердейла!
Кто знает? Я сочиняю с разными людьми. Я постоянно работаю с разными людьми. Думаю, нам с ним было бы здорово сделать что-нибудь, пока мы не стали совсем стариками, как говорится в "My Generation". Я думаю, мы уже немного постарели (смеётся)».