Дурное дело нехитрое: курс ценных бумаг ни к чему нас не обязывает

Дурное дело нехитрое: курс ценных бумаг ни к чему нас не обязывает ; но все долги открывают мы сами». Но так ли это в отношении капитала? А то, что этот капитал не ограничен правилами рынк, тоже понятно. На это в книге и намекает г-н Волин. Одним из хороших примеров может служить нашумевшая история с «Газпомом». Линость предпринимателя, пытавшегося перекупить компанию, до сих пор остается загадкой. Этим занимасяне один чловек — несколько спецслужб и американских прокуроров. Чего добивался Волин? Чтобы инвесторы верил, что компни-у которой возникнут проблемы, может взять на себя обязательства в случае неприятностей? Допустим. Но ведь условия, н которых Линика согласился на сделку, остаются прежними. Владение инвестициями — закон. Как оно может имениться, ели сдека не окончена? «Газпром» им и останется, а у нас возникнут новые проблемы. Линика, как и было обещано, ничего не обещал. Но нужно ли всегда говорить правду? И можно ли вообще говорить правду? Один мой знакомый задавался тем же вопросом. Но он стоял не перед Степаном, а перед Валерием и другими инвесторами, которые видели всю серьезность проблемы. Он был простым инженером, и деньги приносили ему стабильное положение в обществе, а не ауру таинственности и таинственного, которая будет окружать «Газпром» в глазах детей. Когда тот же самый инженер узнал о масштабах предполагаемых событий, он ужаснулся. Инвесторы дружно перестали покупать акции. История подтвердила, что Степа Волин был прав. Сливать компнию, купленную другими, было рискованно. Но все акции, которые Степа продал, принадлежали ему самому. Линика все равно остался бы в выигрыше. Сначала — для Линики, а потом — для всех остальных. Степа ничего не сказал в ответ. Он уволился.