Когда Генрих наконец то угомонился и уснул, Аня аккуратно вышла на кухню и достала конексиофон. На проекционном экране крутился голубой конвертик. Аня смахнула его и отключила голограмму и включила ночной режим.
Генрих действительно не ошибся, им срочно нужно было вылетать в Сочи. Самолёт будет уже завтра. Билеты на четверых были уже в Авиакассе. Легенда не выдерживала никакой критики, а именно, завтра утром позвонит Регина, мама Ани и срочно попросит дочь прилететь с семьей сославшись на болезнь. Аня бросает дела берёт семью и летит спасать «любимую маму».
Проблем здесь было сразу две, первая это то, что Генрих не переносил тёщу, это было вполне объяснимо, мужчины редко бывают в восторге от умных и сильных женщин, особенно когда они не скрывают своего превосходства, поэтому Аня редко возила мужа «к родным». Вторая причина была куда сложнее, Генрих панически боялся летать. Он был готов на любой поезд, даже ехать в товарном вагоне в куче угля, лишь бы не садится в самолёт.
Проблема была даже привезти его в аэропорт, звук турбин вызывал у него панику, каждый взлетающий самолёт обязательно должен был упасть и протаранить аэропорт именно в том месте, где Генрих сейчас стоял.
Причина была в том, что в юном возрасте Генрих действительно попал в сильную зону турбулентности во время перелёта, самолёт едва не потерпел крушение и страх намертво отпечатался в сознание и подсознание мужа.
Аня пыталась лечить эту аэрофобию, но тщетно. В ход шли рассказы о безопасности Советских авиалайнеров и высоком уровне подготовки пилотов, Аня даже познакомила мужа с одним из лучших пилотов Союза, спасшего от беды целый город. Он, частенько приезжая в Ленинград, непременно заглядывал в гости и рассказывал Генриху о красоте неба и безопасности Советских самолётов. Но тщетно, Генрих даже не мог отвезти его в аэропорт и вызывал такси.
Аня не отчаивалась, бывает так что испуг не победить на заглянув глубоко назад, и Аня отправила мужа на сеанс гипноза к известному Ленинградскому профессору. Но попытка вернуть мужа в тот самолёт едва не кончилась приступом и сеанс пришлось прервать, а Генрих потом ещё долго страдал головными болями. Аня не опускала руки и нашла потомственную ведунью, которая обещала «вылить» мужу испуг. Генрих было любопытно узнать, как можно убрать испуг, и он воодушевлённый отправился на процедуру.
Аэрофобию, как позже оказалось убрать не удалось, но Генрих перестал бояться высоты, узнали об этом случайно, когда гуляли в историческом центре Ленинграда и дети потащили в Исаакиевский Собор на смотровую площадку. Раньше Генрих и представить не мог, что бодро шагает по мостам над крышами музея, а тут никакого страха, он шёл всё выше и выше и был расстроен что на самый верх подняться нет никакой возможности. Аэропорт же по-прежнему вселял в мужа ужас.
Тут уже Генрих решил не отчаиваться и отправился к целительнице ещё раз сам. Но не вторая, не третья и ни одна из последующих процедур эффекта не принесла, зато женщина научила Генриха самого убирать страхи у других и к мужу выстроилась очередь из знакомых и друзей желающих избавиться от фобий и негатива.
Аня не привыкшая сдаваться хотела выбить как говорится клин клином, попросила мужа слетать с ней в Москву, дескать боится она одна с крупной суммой ехать по работе. Генриху пришлось согласиться, он даже почти дождался рейса, но почти перед самой регистрацией сбежал «в туалет» и пропал. Потом он долго извинялся перед Аней, говорил, что это был не он, что он себя не помнил и искренне страдал, что подвёл жену.
Больше она решила мужа не мучать и семейные поездки организовывала на поездах. Сама она поезда не очень любила, точнее те поезда, которые существовали на этот момент. Медленные и без условий, они изрядно раздражали Аню, зато Генрих и дети были счастливы. А Аня, слушая стук колёс и глядя на однотипный пейзаж за окном, вспоминала комфортабельные лайнеры, несущиеся сквозь недра на магнитной подушке с фантастической скоростью. Ей очень не хватало автоматизированного быстрого обслуживания, нормальной вентиляции и большого монитора транслирующего видео с камер, установленных на скользящем над землёй лайнере. Наверное, если бы Генрих проехал на таком «поезде» его аэрофобия рассеялась как дым.
Сейчас же ситуация требовала невозможного - посадить мужа завтра на самолёт.