Трудно заснуть, когда горести. Из головы не выгнать. Подходишь к ним с разных сторон, пытаешься схватить за что-нибудь, чтобы выкинуть. А они уворачиваются и строят наглые рожи.
Самая главная – безысходность. Это когда идти некуда. Тупик. И нет четырех сторон. И небо в клеточку.
Мужчина. Всего сорок лет. У него мама полгода назад померла. Но он не маменькин сынок. Просто – у него мама недавно умерла. А он был связан с ней тысячью невидимых нитей.
Бывают люди, не похожие на других. Они живут в своем мире. И не могут петь и плясать под музыку жизни, как это делают иные, более раскованные души.
И они не ощущают связи с человечеством. Они одиноки.
А у него была мама. И она была смыслом. Была всем. И вот ее нет.
Когда рядом с тобой большие черные глаза, излучающие любовь. А еще необыкновенно теплые руки. Она сидит в кресле и смотрит телевизор. Ты подходишь и останавливаешься рядом. Держишься за спинку. А она обхватит тебя ласковой своей рукой за талию. И замрет. И ты замрешь. Ничего не надо – слов не надо. Нет ни прошлого, ни будущего. Потому что на твоей талии теплая рука.
Ощущение, что черные глаза – рядом. Оно очень сильное, как магия великого волшебника. Оно – ощущение – позволяет ходить на работу и зарабатывать деньги. Позволяет жить. Ты же не один. Есть глаза и нежные теплые руки.
И вот их нет. Они ушли туда, откуда нет возврата.
Мистическая связь. Но раньше мать была обыкновенной матерью. А ее ребенок – обыкновенным сыном.
У него случилась горячка. Что-то пылало внутри, и было страшно, что все – выгорит. Жизнь – сгорит. Было что-то. Больница и доктора.
А она, не помня себя, ничего не соображая, отмолила его жизнь перед святой иконой. Ночь пролетела, как пять минут. Концентрация души на маленьком светлом пятнышке – жизни ребенка.
И вот тогда возникла связь – между ними. Говорят, нечто подобное случается у близнецов. Они чувствуют друг друга даже на разных концах планеты.
Связь, подаренная Богом.
И вот ее нет. Значит, нет смысла. А он не может танцевать под музыку жизни. Потому что не похож на других. Его душа одинока, и не ищет соединения с другой душой.
И поплыли дни.
Как-то так случилось, что заболел. Распространенной нынче болезнью. Лежал в клинике. Затем оказался в пустом родном доме.
И его почему-то уволили. Почему-то заболел. Как много разных почему-то.
И вот тупик, когда небо в клеточку. И некуда пойти. Не к кому пойти. Потому что нет черных любящих материнских глаз. Нет ее теплых рук.
В комнате стемнело. Было слышно, как наверху бегает ребенок. Затем все стихло. Ночь обняла мир.
Лежал, иногда смотрел сквозь ресницы, словно пытаясь что-нибудь увидеть. Или кого-нибудь?
Что-то невидимое пролетело из угла в угол. Повторило то же движение. Остановилось около дивана. Как будто теплое дыхание на секунду коснулось щек. И он почувствовал, что кому-то удалось схватить неуловимые доселе горести и выдворить их вон.
Утром словно иной человек. Появилась внутренняя ясность. Захотелось действий. Встал с дивана. И почувствовал, что в руках и в ногах появились силы. Тупик растаял, как болезненный мираж.
Вкус горячего сладкого чая доставил удовольствие. Оделся и вышел из дома. Он вдруг понял, что отчетливо увидел все четыре стороны, по которым можно идти. Нужно только выбрать.
Наугад зашагал по одной из них. Жить надо, чувствовать мир надо, любоваться небом и дышать свежим ветром. Искать родственную душу. Неправда, что нет родственных душ. Они есть. Нужно только захотеть их найти. Прочь – угрюмство!