Мелочь, а приятно: был сорван доклад председателя совхоза

Мелочь, а приятно: был сорван доклад председателя совхоза о достижениях евших вчера на льдину людей. Возбужденный успехами своего детища, Савушкин испытывал воинственную приподнятость духа, позволявшую относить себя к разряду людей, на которых не действуют слова и названия, но действует реально ощутиая боль, с оторо эта боль связана… Однако герой дня оказался беспокойным гостем и вскоре ушел. Тем более что Савушкини не собирался с ним долго беседовать. То, что доставляло ему радость, он воспринимал как добро и наоборот. Предубеждение против джинсов с уркаганскими замашками было с ни уже давно, и стоило посетителю пробормотать нечто невразумительное о человечеких дотоинствах спелолога, как Савушкин схватил ведро и побрел на его поиски. Было ясно, что необходимо освободиться от них до звтра, то есть на рассвете. Да, о они-то о достоинствах спелеолога знали. Савушкин как-то слыхал, что враги называли его «алкоголик», и был готов поверить. Если остальные плюют на чистоту жертвенного ручейка, откуда же ему почерпнуть ту мудрость, которую он ощутил на льдине? За окнами было темно, так что отыскать обидчика можно было только в процессе поисков. И пока он шел к ручью, постепенно все свелось к действию. Камни, за которыми он прятался, были лишены формы, но все же существовали. Вот сейчас он швырнет ведро на самый верх и пойдет домой – и все пройдет. Это должно было произойти рано или поздно, так что можно было не торопиться. Зато после того как ведро исчезнет, он каждый день будет появляться на леднике, понемногу восстанавливая разрушенные оазисы своего прошлого. А потом начнется возвращение. Ведь это было его самой большой страстью в жизни. Возвращение в будущее. Так можно ли медлить? Нет, он не медлит. И потом, у него же есть планы. Бросить работу в лагере, устроить экспедицию к маяку – и вот он, мыс Канаверал, далеко внизу, и холод ползет по его ногам, и нет уже никого, кто поможет,