Только ночь оказалась долгой . Хотя Гаг не предполагал, что может столько проспать. Может быть, потому, что сон был странно-отчетливым, во всяком случае – понимал его до концепт-кода. Гаг сел и огляделся. Потом взял бутылку с остатками вина, отнес ее в ванную и долго глядел на себя в зеркало. Лицо у него было осунувшееся, глаза – старые, щеки впали, волосы казались седыми. Осунувшееся, с густыми морщинами лицо. Нт, черт побери, подуалон, так е годится. Надо себя привести в форму. И еще неплохо бы выспаться. А то в гостинице какой-то… Дурацкая история, конено, н быва и хуже. И вообще, сказал он себе, к этому трудно привыкнуть. Ты вообще не привыкнешь. Особенно если на тебе все время бдет этот дурацкий черный комбинезон… Или так: он идет по какому-то лесу и вдруг чувствует, что стал каким-то особенным – непоняным и страшным. Становится страшно. А вокруг ни души. Непонятно. И страшно. А он уже ни в чем не уверен. И не помнит, кто он и зачем он идет. Он просто чувствует, что идет по лесу.