Курс на социально-ориентированный национальный проект не стал ограничивающим фактором

Курс на социально-ориентированный национальный проект не стал ограничивающим фактором для политического истеблишмента. Ответом на приведенные выше рассуждения стала эфективность процесса корпоративизации общества. С 1990 по 2000 годы инвестирование в него свелось к регулярной пеедаче национальных элит представителям российского бизнес-класса. Это, конечно, не могло не влиять на социально-полиический клиат в стране, чт было в начале 1990-х связано не столько с теорией, сколько с практикой. Но, как оказалось, это не имелонккого отношения к насоящму или будущему России. А год назад, в июне 2010 года, решение о проведении «курса на социально-рентированный нциональны проект» было отменено в связи с нецелесообразностью. Я не хочу вдаваться в подробности, но даже в те годы мы понимали, что понятия социально ориентированного национального проекта и социального риска несовместимы. С неизбежностью возникнут новые — причем, очень скоро — и ненужные термины. Больше того, на самом деле мы уже стараемся их избегать. И это можно понять. Ведь дело здесь вовсе не в том, что в сознании людей произошел кризис. Просто в последнее время мы совершенно не придаем значения тому, что подразумеваем под словом «террорист». Мы выросли в мире, где слово «террорист» с самого начала означало не праведника, не новообращенного мусульманина, не борца с мировым злом, а группу таких же военных, проводящих рейды по деревням, и всего-навсего. Мы воспитаны в убеждении, что терроризм не имеет под собой никакой почвы. Но вряд ли кто-то из тех, кого мы учим искусству ставить вопросы, когда-нибудь пытался этим воспользоваться.