Восставшие кварталы сдаваться не жаждут. Там, в еще целых корпусах зданий не только вооруженные мужчины, там женщины, там дети – очень-очень много и тех и других. Они тоже не сдаются. По мнению Лумиса – это верное решение. Ясное дело, что будет после выселения, он уже видел, принимал участие. Для быстрого (теоретически рассчитанного) подъема сельского хозяйства нужны рабочие руки. Семьи усложняют дело. Семьи делятся. Все мужчины сгоняются в одни деревни, женщины в другие, дети в универсальные школы. По отдельности им должно лучше работаться и лучше учиться, здоровый локоть товарища всегда под рукой. Мера конечно временная (так говорят).
Оживает рация. Слышит только Лумис и «черные шлемы» рядом, у тяжелой молоденькой пехоты чудо-раций нет.
– «Крупа», сбор всех «черных зерен», грузится в «семечки»! Бегом!
Лумис поднимает руку, командует условными знаками. Все свои в курсе, слышали.
«Коза» несется едва не сбрасывая гусеницы, стекломильметол даже искрит. Боковые люки-двери разверзлись в затихшие улицы, иглометы пялятся туда толстыми связками узеньких стволов, но кто может помешать кому-то опытному, сбросить с верхних этажей гранатовую связку? Такое уже бывало здесь в Юй-юй-сян. Надо смотреть в оба, можно успеть выпрыгнуть, предупредить – с высотного здания граната, а может мина, будет падать несколько секунд.
БМТП замирает, гасит двигатель, но рев мощного мотора все равно слышен. Отделение Лумиса уже рассыпалось, а ревет, оказывается, боевой дирижабль: совсем низко, винты прямо режут тяжелый воздух, навивая, вспучивая как сахарную вату – дрожит марево. «Патриотов» вокруг, видимо не видимо, все сидят вдоль широкой улицы – центральная часть свободна. Что-то готовится.
Неожиданно уши выдавливает тысячекратно усиленный мегафонами голос:
– Не вздумайте стрелять! Предупреждаем полицию и солдат еще раз! Это плохо кончится для всех, – дирижабль зависает над перекрестком, но голос идет не оттуда, он льется из-за угла. – Мощность нашей бомбы – пятьсот мегатонн. Весь город взлетит на воздух, как только вы стрельнете. Не пытайтесь загородить дорогу, дайте нам спокойно пройти.
Справа появляется странная процессия. Впереди едет открытый мобиль с громадными, подвешенными с боков, усилительными колонками квадрофоров, какая-то спецмашина для использования то ли в общенародных праздниках, то ли в рок концертах на площадях. В машине смело, ничуть не маскируясь, стоит оратор. А вот за ним, выдвигается на перекресток действительно что-то странное, вначале даже кажется, что это маленький дирижабль идущий совсем низко. Но это нечто наподобие большой цистерны и, что чудно, несут ее, можно сказать, на руках. Со всех сторон, словно муравьи, ее облепили люди. Их, наверное, несколько сотен и на всех какие-то лямки.
– Куда вы направляетесь? – это уже рыкнули с небес, с боевого летательного аппарата, который легче воздуха.
– Мы желаем разговаривать и ставить условия только непосредственно представителю императора Грапуприса Тридцать Первого, или с ним самим, если ему будет угодно.
– Вы что, хотите взорвать его?
Загрохотал, понесся по оцепленной улице смех со спец-мобиля.
– Вы хотите взорвать город?
Снова хохот, да такой, что аж мурашки по коже. И, наконец, ответили:
– Сразу видно, что говорит тупая полицейская каска. Если бы мы хотели взорвать город, мы бы инициировали запал прямо здесь, не только город, вся округа, будет в эпицентре.