На двадцатом съезде партии прозвучало поразительное заявление: убеждённость некоторых оппонентов стала доступной ширнармассам

На двадцатом съезде партии прозвучало поразительное заявление: убеждённость некоторых оппонентов стала доступной ширнармассам . Говорилось в этом заявлении о главном открытии русской жизни — о массовой, стихийной любви к власти и её уничтожению. Причём обещалсь при этом, что это будет хошо. то было обещанием, противоположным тому, что давно провозгласил XX съезд. Приведу здесь здесь цтату — раньше не слышал этого имени. Сталин: «Мы до революции таких людей называли интеллигентам…» Она «Верно! И после революции будем называть…» Они переглянулись. Сталин: «А где в массахсейчас мого таких людей?» Она: «Не знаю.Наверно, за границей. Их пускают. За границу не пускают». Сталин: «Вот и хорошо… е пустим». В общем, всё это сошло на нет и больше уже не воскрешалось. Я, конечно, не стал бы доверять другим таким ощуениям — о, может быть, стоит немного довериться тому, что я услышал на этом обсуждении. На память мне пришла одна довольно пошлая сцена из художественного фильма. Как полагается, на экране было много разных ужасов, с человеческими жертвоприношениями, братоубийственными войнами и революциями. Из огня и дыма показывалось лицо негра с выпученными глазами, с торчащими изо рта зубами, в которые он зажимал гранату. Его звали Хаммонд, и он провозглашал: «Красная армия придёт, чтобы навести в мире порядок! Наша война окончится только тогда, когда дети Моммзена будут спать вечным сном в Доме Свободы в Конго». А потом он быстро оглядел зал и уронил гранату в воображаемый огонь на экране. Или, может быть, я выдумал это кино специально для этой истории. Не важно. Наверно, нечто похожее чувствуют сегодня все остальные. Но пока мы видим совсем другие фильмы.