За окном по-весеннему светило солнце, хотя на календаре было начало марта, а на уличном градуснике – минус 18. Кровать Светланы стояла возле окна, солнце мешало дремать, и женщина отвернулась к стенке в ожидании, когда соседки по палате уйдут в столовую. Из коридора вкусно пахло супом. Но Света уже третий день отказывалась от еды – так она наказывала сама себя за решение, которое приняла, но еще никому не озвучила.
- Не спишь? - заглянула в палату лечащий врач. – Пойдем-ка ко мне в кабинет. Нужно поговорить…
Света накинула на сорочку, испачканную кровью, больничный халат. Неловко дошла до кабинета врача – мешала подвязанная пеленка (после родов медики запрещали носить трусы и молодые мамы нашли свой выход из неудобного положения).
- Медицинские сестры жалуются, что ты не ходишь на завтраки, обеды и ужины. Почему? – врач старалась разговаривать со Светой мягко, по-матерински. Пожилая женщина чувствовала – что-то не в порядке с этой худенькой и словно сломанной девочкой. Вот сидит перед ней – почти ребенок, хоть по паспорту уже 18 лет.
- Не хочу. Я не голодная. Мне из дома приносят.
- Неправда. Постовые сестры рассказали, что тебя никто не навещает. Решила себя голодом уморить? А как же ты дочку кормить будешь, если у тебя молока не будет?
- Я не буду её кормить. Можно мне на Анечку посмотреть – последний раз?
- Последний?
Девчонка словно решилась на что-то. Посмотрела прямо в глаза врачу. Затем неожиданно открыла рот и показала большую прореху в верхнем ряду, где не хватало трех зубов:
- Отец выбил, когда узнал, что я беременна. Потом выгнал из дома – сказал, чтобы я не появлялась, пока с животом. С ребенком он меня не примет – куда мне идти. Ни работы, ни профессии, ни дома, ни угла… Можно я Анечку здесь оставлю?
-Ты хочешь отказаться от ребенка?
- Мне некуда идти…
Врач уговаривала, объясняла про Дом малютки, про горькое будущее брошенных грудничков, но Светлана смотрела за окно, где два воробья прыгали по ветке, где ярко светило солнце и отражалось бликами в окнах соседнего дома.
- Мне некуда идти….
Врач рассказывала, что малыши, выросшие без мамы отстают в развитии, что сотрудники Дома малютки и детского дома никогда не смогут полноценно заменить родителей. Но Светлана смотрела на воробьев, на облака, на белый след оставшийся после самолета на ярком весеннем небе.
- Мне некуда идти…
- А отец девочки может тебе помочь?
- Он в армии. А его мама сказала, чтобы я не портила ему будущее. Он учился в институте и после службы восстановится в вузе. Он талант, математический гений! Зачем ему ребенок…
- Если ты твердо решила, иди в палату за паспортом, - вздохнула врач. Сколько она видела рожениц. Одни плакали от счастья, когда обретали первого ребенка после долгого лечения, молений и уже потеря всякую надежду обрести его. Другие приходили рожать в пьяном состоянии, и ребенок выпадал у них еще по дороге в родильное отделение. Третьи замыкались, как Светлана. Ей было понятно, что у девочки своя трагедия и она осталась совсем одна: ни семьи, ни близкого человека рядом.
Тем временем в кабинет заглянула Светлана:
-Я паспорт принесла.
Врач нашла в ящике стола лист бумаги:
- Пиши! – и продиктовала примерный текст заявления.
Уже на следующий день Света вышла из палаты со справкой, что она оставила малыша в роддоме. В приемном отделении кастелянша выдала ей личные вещи и поджала губы. Она тоже проработала здесь много лет, как и лечащий врач, и прекрасно понимала, что это значит, когда женщина уходит из роддома с пустыми руками.
Света оделась и вышла на мороз. Это из окна палаты казалось, что на улице тепло. А на самом деле зима не собиралась уходить без боя. Хрустко скрипел снег под ногами. Воробьи дрались из-за крошек на вытоптанном пятачке возле автобусной остановки.
Автобус, наверно, недавно ушел, потому что на остановке не было ни одной души. Тишина. Только сосны, окружающие теплое и уютное здание роддома, качают головами. Между соснами – растяжка от ликующего молодого отца: «Спасибо за дочь!». Забор перед окнами палат разрисован цветами, сердечками, тут же – надписи с поздравлениями и признания в любви. Каждый папа по-своему выражает свои чувства по поводу прибавления в семействе.
В роддоме – своя жизнь. Вот кто-то хлопнул дверью. Слышны голоса медсестер. Через большие, почти витринные окна первого этажа видно, как по коридору прокатили большую каталку, на которой развозят детей по палатам к мамочкам на кормление.
«Сейчас всех ребяток к мамам повезут, а Анечка останется в палате одна». – подумала Света и подошла ближе к окну, чтобы попрощаться с дочкой. Сладко заныла грудь под тугой повязкой – Свете так нравилось кормить Анечку. Словно время останавливалось. И сердце щемило сладко-сладко.
Вот по коридору прогромыхала каталка с малышами. Они плакали на все лады в ожидании встречи с мамами. А где-то глубоко в коридоре раздавался еще один голос – словно котенок мяукал.
- Анечка! – замерла молодая мама и тут же забыла про мороз. Подняла глаза на окна второго этажа и увидела пожилую женщину – врача, которая внимательно следила за ней из своего кабинета. Света хотела прощально помахать ей рукой, но снова услышала требовательный крик голодного ребенка. Почти неслышный, тихий-тихий. Он словно набат отозвался в её сердце. И Светлана рванула на себя входную дверь, обитую дерматином:
-Анечка!!!
На втором этаже врач поставила стакан с чаем на заявление об отказе от ребенка. Она уже знала – оно не понадобится. Женщина набрала номер телефона мужа:
- Кирилл, ты не против, если у нас девушка поживет? Ей нужно помочь…
- Опять?
- Опять!
Буду рада лайкам и комментариям!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ!
С уважением, ваша Настя