Так вот

Так вот, — решилась я, — А ещё мы видели звездопад. Звёзды вдруг начали падать часто-часто, и мы загадали желание. Ну а потом стало холодно, ещё больше росы выпало, и пришлось возвращаться. Платья мы почистили в туалете, утром погладили, и никто ничего не узнал. — Шустры, — одобрил Дэн, — Только надеюсь, вы не собираетесь превратить это в привычку? Я уклончиво повела плечом, но к счастью интерес Дэна переключился на другое. — Дайка, скажи, вот вы с подружкой обсуждали то, как люди в космос летали, и бога с ангелами там нет. А тебе про это что говорили в вашей деревне? Я помолчала, припоминая. — Мы про бога почти и не разговаривали. Мама иногда говорила "о, господи", когда сердилась. Дед Венедикт рассказывал, что бога придумали в старину, чтобы пугать людей грехами. А папа как-то сказал, что существует высший разум, только он ничего никому не запрещает, потому что ему до нас дела нет. — Ну а сама ты про это что думаешь? — Дэн сорвал травинку и теперь крутил её в пальцах. Я вспомнила бессонные ночи, которые бывают наверно у всех. Когда ты лежишь не шевелясь, смотришь в темноту, и гадаешь — зачем я? Откуда я? Где я была, пока не родилась? И где буду, когда умру? А всё остальное — зачем и откуда? А если всё-всё вдруг исчезнет, что останется? А что было, когда ещё ничего не было? — Я? Мне кажется, что где-то… кто-то есть. Большой и самый главный. Но не такой, не тот, про кого рассказывают в Библии. — А какой? — Ну… такой, — я не знала, как выразить словами то, что чувствовала, поэтому встала и раскинула в сторону руки, — Вот такой, везде! Такой большой, что он никогда не станет делать того, о чём рассказывал батюшка Афанасий. Потому что оно слишком маленькое для него. На этом поток моего красноречия иссяк, и я снова села. Дэн спросил, тихо и осторожно, будто не хотел меня пугать: — Так тебе не нравится то, что пишут в Библии. Почему? — Потому что, — я привычно хотела подобрать слова помягче, но вспомнив, что говорю с Дэном, а не с батюшкой, и не с Агафьей, выпалила: — Потому что это чушь! Чушь свинячья! Дэн обрадовано кивнул. — Категорично. А что именно кажется тебе чушью? — Ой, да много чего! Я даже спрашивала у батюшки Афанасия, только он от этого расстраивается, начинает что-то объяснять, но всё равно непонятно. — Представляю, — согласился Дэн, — Про что ты у него спрашивала? — Ну, например, зачем бог создал дерево с запретными плодами, если не хотел, чтобы Адам и Ева съели эти плоды? И почему не хотел, чтобы они их ели? Ведь это было дерево познания Добра и Зла, а что плохого в том, что Адам и Ева стали бы в этом разбираться? Батюшка сказал, что это было такое искушение