Много

Я помолчала, переключаясь на другую тему, и пояснила: — Дед Венедикт у нас в Маслятах был как бы учителем. Только здесь учителей столько, сколько и уроков, а дед Венедикт один всё знал. — У вас там было что-то вроде школы? И историю преподавали? — Нет. Да, — я беспомощно развела руками, — Просто взрослые всегда заняты, и детей днём отводили к старикам. Они нас учили читать, писать, рассказывали про всё. И про то, как раньше было тоже. Чаще дед Венедикт, но и другие были. Бабушка Сима больше с девочками занималась, а у бабушки Риты был компьютер, и она нам показывала, как с ним работать. — У вас и компы там были? — впечатлился Дэн, — А где вы брали электричество? Мне опять пришлось напрягать память. — Ну… Из таких чёрных коробок. Их привозили из города. — Коробок? Может, аккумуляторы? Ладно, не важно. И что вам ещё рассказывал дед Венедикт про прошлое? — Всякое. Он там жил. Ещё когда были эти… времена безбожья. — Что?! Ему сколько лет? — Много, — я подумала и твёрдо добавила, — Сто. — Сто? — Дэн недоверчиво уставился на меня, — Ты уверена? — Да. Папа говорил "Дед Венедикт, тебе сто лет в обед, а ты детей электробритвой пугаешь". Дэн захохотал, запрокинув голову. Я подождала пока он успокоится, и подытожила: — Вообще, я про это всё мало знаю, только то, что уже рассказала. Нам больше нравилось слушать про рыцарей, принцесс и драконов. — Подожди, — улыбка слетела с лица Дэна, — Ваш дед Венедикт рассказывал, что раньше были драконы? — Ну да, — я удивлённо посмотрела на него, — Были, совсем давно. Их скелеты и сейчас находят. Нас тут возили в музей, и я видела. — А, динозавры! — Дэн с облегчением хлопнул себя по лбу, и задумчиво добавил, — Всё-таки как-то систематизировать учебный материал вам там не помешало бы. Я хихикнула, потому что вспомнила, как однажды мой папа разговаривал с дедом Венедиктом о том, что детям нужно хоть какое-то подобие учебной программы, но тот лишь отмахивался. Тогда папа повернулся ко мне и спросил: "Мышка, что делают люди в море?" И я важно ответила, что они там плавают на подводных лодках и ходят на абордаж. Дед Венедикт затрясся от смеха, а папа, воздев руки к небу, снова начал доказывать ему, что нельзя безо всякой системы пичкать детей всем подряд.