8 ноября 2021 года в ГК InfoWatch к Наталье Касперской приезжала съемочная группа телеканала Russia Today (из арабской редакции). Мы продолжаем писать о самых интересных вопросах и ответах в «Русском измерении» с Артемом Капшуком и президентом ГК InfoWatch.
Согласно обратной связи от телеканала, программа очень успешно прошла в странах Ближнего Востока.
«Было много отличных отзывов от зрителей, Артему даже знакомые из Саудовской Аравии написали, которым все очень понравилось», — отметили члены съемочной группы Russia Today, помогавшие готовить съемку, отвечавшие за ее качество и актуальность.
Вопросы и ответы
RT: Давайте поговорим о соцсетях, если Вы не против. Все на Ближнем Востоке более-менее в курсе того, что с ними происходит: цензура, «выпиливание» аккаунтов и т.п. Действительно ли идет процесс превращения соцсетей — гигантских «машин» — таких как Facebook, YouTube и пр. в свой антипод? Когда они начали с безграничной свободы, а заканчивают цензурой… И действительно ли серьезно изменяются задачи самих платформ – на неприятные обычным пользователям и не только.
Наталья Касперская: Я не думаю, что это какое-то странное превращение. Думаю, что любая социальная сеть — как и любая технологическая платформа — строится изначально, чтобы, во-первых, приносить прибыль тому, кто ее создал. И, во-вторых, любая экосистема всегда стремится занять весь выделенный объем, как можно больше подмять под себя. Это естественное развитие. Поэтому, когда создается экосистема для массовых пользователей, то она, во-первых, стремится этих пользователей максимально вовлечь в различные сервисы свои, как можно больше привязать к себе. Во-вторых, конечно, поскольку платформы бесплатные, то зарабатывают они на том, что, по сути, своих пользователей продают. Они им втюхивают рекламу, перепродают их разным третьим сервисам. Они вычисляют группы пользователей, продают их и целым скопом, и поодиночке. То есть, идет мягкая монетизация платформ и соцсетей. А по сути, это продажа личных данных.
Вообще, вся история человечества показывает, что когда в руках одной группы людей появляется инструмент воздействия на широкие массы, то эта группа начинает этим инструментом пользоваться. Но это слишком привлекательно, слишком в человеческой натуре.
И поэтому, когда есть Facebook, и когда есть выборы президента в некой крупной мировой державе, а эта платформа занимает совершенно определенную политическую позицию, то не воспользоваться своими возможностями по донесению этой политической позиции до широких масс, ей было бы очень глупо. И платформы, конечно, очень этим пользуются.
Что мы получаем? Ограничение свободы слова, политическое давление, воздействие на массы граждан различных стран, минуя их правительства. Например, когда мы говорим про Ближний Восток, мы понимаем, что платформы YouTube, Facebook, Google и т.д. — американского происхождения. Они могут напрямую доносить до граждан стран Ближнего Востока некую политическую повестку. Если государство не хочет, чтобы эта определенная политическая повестка была донесена до граждан, то какие у него есть инструменты, рычаги?
Европейцы пытаются у себя вводить законы — GDPR, защищающий данные граждан ЕС. Вводят многомиллиардные штрафы — они были предъявлены и Google, и Facebook. Наша страна идет по пути того, чтобы создавать что-то свое, регулировать законодательство и «приземлять» иностранные компании, владеющие платформами, на территории России.
«Приземление» означает, что данная компания должна завести юридическое лицо на территории нашего государства, чтобы к этому юридическому лицу могли быть применены законы РФ. Если оно находится не в России, а где-то там, за рубежом, то к нему даже законы нашей страны неприменимы. Китай, в свою очередь, идет по пути тотального запрета всего иностранного. И использует исключительно собственные платформы, соцсети, мессенджеры, чаты, поисковые системы и пр. Все информационные системы Китай дублирует у себя и китайцам, вроде, не надо пользоваться ничем другим.
Какой из этих путей лучше? Наверное, должен быть некий симбиоз.
Очевидно только одно: если у страны нет технологической возможности создать что-то свое, то она становится заложницей транснациональных корпораций, владеющих крупными платформами.