Вспомнилось мне наше деревенское кладбище. В деревне ведь все про всех всё знают. Как жили муж и жена, сын и мать, свекровь и невестка. Как внуки относились к бабушкам, а дочери к отцам. И часто жившие, как кошки и собаки люди, на последние деньги сооружают своим умершим целые монументы, огороженные коваными оградками, утопающие в цветах и туях. И сам собой напросился вывод, что цена памятника и обрамления могилы как-то прямо пропорциональна чувству вины оставшихся в живых родных и близких. Становится понятным, насколько это тяжелое бремя, вина, если человек готов экономить на себе, на самом необходимом, лишь бы хоть на какое-то время испытать облегчение. Моей маме уже 68 лет. Или ещё 68, потому что выглядит она молодо. А подумалось мне о том, что как жаль, что я не могу создать ей комфортные условия, как она об этом мечтает, забрать из деревни, поселить в городе. И если вдруг мамы не станет, то не будет ли меня мучить чувство вины, что я что-то ей не додала. И чувство вины не застави