Уйдя из зоны обстрела, немцы несколько успокоились и снизали скорость, так что догнать их штурмовику удалось весьма скоро. Догнать и, подкравшись снизу, влупить из всех четырех пулеметов по выбранной жертве. Два десятка метров дистанции огня и две сотни поразивших биплан пуль дали стопроцентный результат - загоревшийся прямо в воздухе Р14 тут же устремился к земле, закрутившись вокруг своей оси подобно падающему перышку. Пока же сослуживцы поняли что произошло с их невезучим коллегой по ремеслу, под обстрел попал второй самолет. Тут уже огня не было, но зато и пилот и наблюдатель погибли мгновенно, отчего потерявшая управление машина пошла вниз и врезалась в деревья леса, над которым они как раз пролетали. А потом у Тимофея закончились патроны, и потому третья жертва отделалась легким испугом и испятнанным пробоинами крылом. Но до конца сражения этот отряд более не поднимал в воздух ни одного аэроплана.
- Ну что, друзья, подведем итоги этого суетного дня? - устало поинтересовался Егор, изо всех сил стараясь не уснуть прямо за столом. Десять выполненных вылетов вытянули из его уже немолодого организма все силы. Да и остальные, честно говоря, выглядели не лучше своего командира. Потому выразили свое мнение нестройным угуканьем и взглядом с трудом удерживаемых от слипания глаз.
- Тогда начнем. Все живы и почти здоровы - и это главное. Один У-2 восстановлению не подлежит и пойдет на запчасти для оставшейся пары, а двигатель с него поставим на машину Орлова. Наши няни-механики как раз успели подлатать планер и, надеюсь, завтра утром уже сможем поднять его в небо. Так что если за ночь все поправят, начнем новый день в прежнем составе. Топливо и боеприпасы, что странно, в наличии еще имеются, но как вы сами понимаете, наших сил оказалось совершенно недостаточно, а настоящие бои здесь, похоже, только начинаются. Еще один такой день и от нас не останется даже рожек и ножек.
- Полагаете, Егор Владимирович, что завтра немцы смогут дать такой же бой? - поинтересовался отсвечивающий синяком Иван. Если первое время он, по старой привычке, вбитой в голову многолетним воспитанием в стиле высшего дворянства, с некоторым пренебрежением общался не только со своими сослуживцами, но и командиром, то за последние дни полностью пересмотрел свои отношение. Сколь бы отличным летчиком он сам ни являлся, до взявшего его под свое крыло Озерова, ему было, как до Луны. Только здесь, на настоящей войне, Иван осознал это в полной мере, имея возможность наблюдать за действиями коллег по цеху. Нет, армейские летчики тоже осуществляли ежедневные вылеты на разведку. Но и только! Да по сравнению с тем, что творили полдюжины пилотов их добровольческого отряда, достижения кадровых авиаторов неуклонно стремились к нулю. Потому и тон в общении с командиром отныне был исключительно уважительным.