Следующие дни Бард был как на иголках, чародей на лицо был юн, да только на лицо был умудрён и хмур на вид, задумай что недобро

Следующие дни Бард был как на иголках, чародей на лицо был юн, да только на лицо был умудрён и хмур на вид, задумай что недоброе и в жабу превратить может. Но несмотря на сомнения, говорить детям правду не стал, то ли дело начнут донимать мага просьбами, а тут и сам чародей будто знал о его тревогах, колдунствовать не стал. А дочурке младшей вреда не чинил, как бы сильно не надоедала и скакала вокруг гостя, и по злому не смотрел ни на кого, точнее смотрел, но кажется он просто по-другому и не может.
Сигрид поняв, что гость то заморский оказался и всеобщему не обучен, стала виться вокруг, как пчела над мёдом и грамоте простой учить. Алфавит на дощечке вырезала и наказала Габриэлю с собою её носить, да повторять. Взяв гвоздь, он выцарапал транскрипцией звучание букв и уже через день мог пересказать весь алфавит. Удивились все, нечего сказать. Сигрид можно сказать ожила, она стала учить его словам повседневным и бытовым, и нарадоваться не могла, как ученик губкой поглощает знания. А через две недели, стал записывать всё на дощечки, чернилами…
Он постарался изъяснить это двумя словами, уголь и вода. Она поняла, что гостю удалось сделать чернила только из двух этих материалов, и это удовлетворило её любопытство. И никто из них не обратил внимание как какой-то лиходей ощипал половину птиц в Эсгароте, даже любимый петух бургомистра не избежал печальной участи. И никто не знал, что у Барда Лучника гостит чародей, то и дело превращающего перья бедных птиц в чернейшие чернила, а вороные и гусиные перья откладывал для письма.
Конечно, бургомистру некого было обвинить кроме Барда, что бы в городе не произошло – Бард. Вот стража уже взбежала по лестнице его дома и забарабанила в дверь. Дети вздрогнули, самого отца дома не оказалось, и когда казалось они уже не станут размениваться на мелочи и сорвут дверь с петель, как один из патрульных вдруг поскользнулся, схватил соседа, тот другого ближнего, так все и повалились с лестницы вниз. А взобраться уже не могли, стоило поставить ногу на ступеньку, как подошва заскользит, рука ухватится за перила, да и те, будто маслом смазаны стали. Так и появился первый и последний додумавшийся войти через нижнюю пристройку, ту, где стоит причал и отхожее место, он схватился за ручку двери как с рёвом отскочил, размахивая рукою и бросился к воде, просунув обожжённую руку в прохладу.
- Заколдован дом, точно тебе говорю, заговорён! Вона как настрадались бургомистровы бандиты коль в домик то ворваться надумали. – Ходили слухи среди обывателей. Следующим же утром у ратуши глашатай объявил, всяк колдунство – вне закона! Всем колдунам обратиться в ратушу для регистрации. А уже на позаследующее утро вышел новый указ, железные оружейные изделия – запрещены. Всем таковым имеющим сдать – сдать оружие ратуше.
Уже третью неделю гостил Габриэль у семейства, он благополучно пережил магическое истощение и раны уже затянулись. Питался он по мнению некоторых, больно скромно, но как объяснить Сигрид что тяжеловато его нежному желудку уесть что-нибудь нежидкое. Да честно признаться, даже три проглота Рона тут не справились бы, больно богато Сигрид готовит, благо большинство – уха. То немногое что у него хорошо усваивается.
Однако со временем тревога окутала его разум, засиделся он на дармовых харчах и добром отношении. Но и уходить было… он не поверил себе, неловко. Всего раз он выходил наружу, и натаскал перьев для трансфигурации, мог бы он и перо во что-нибудь прелестное обратить, да чары на нём послабее держаться будут. Он трансфигурировал пару перьев в сякую холщаную рубаху, кожаное пальто с меховым воротником, кожаные штаны с ремнём и высокие сапоги на низком каблуке. Так и вышел наружу под дезиллюминационными на рынок. Завалялось у него парочка монет со стола бургомистра, да тот и не откажет о том, о чём не знает, на них и прикупит он безделушек, да обереги сделает. И уйдёт с чистой совестью, не любит он с хорошими людьми водится, тяжело им вред чинить случись чего.
Оказался он на галдящем рынке, кругом кричали зазывалы. Он медленно прошествовал мимо прилавков, немногочисленные продуктовые лавки его не интересовали, а в розничные, коих было еще меньше, пожалуй, заглянет, коли ювелирных вовсе нет. Вышел он с двумя железными браслетами и двумя серебряными цепочками. Последние две выглядели очень приглядно, и решил он помимо оберегающих чар добавить еще и отводящие, мало ли что.
Идя обратно, ему показалось странным как некоторые провожают его глазами, тут то он понял, что как вышел не навёл дезиллюминационные, тут то он проклял свою невнимательность.
«Ничего, от глаз скроюсь и наколдую…» - Решил было он, как перед ним вырос патрульный в доспехах и в смешной шлем-шапке, тот смотрел на него с каким-то подозрением поглаживая усы.
- Так-так, раньше я тебя на своем посту не видывал, кем будешь ты, и чего так подозрительно тут шныряешь? – Наконец задал он свой вопрос, но Габриэль примерно понял смысл слов, и как понял, так и спросил.
- Ищешь… проблему? – С акцентом спросил он и патрульный тут же ощетинился.
- Это я-то проблемы ищу?! Да как ты сопляк язык жующий, набрался наглости так говорить с десятником, прилюдно шкуру спущу что б ты подавился! – Брызжал слюной и покраснев в праведном гневе грозился он расправой. Что за цирк, подумал Габриэль.
- Хочешь деньги – попроси. – Выложил Габриэль как думал, а тот и не накричал даже, он молча протянул ладонь, и Габриэль подумал, что наконец нашёл человека с его же поля. Он протянул ему золотой, и тот раскрыв рот быстренько сунул её в карман и тут же схватил уже уходившего юношу за шиворот.
- Ты идёшь со мной к бургомистру! Не знаю у кого ты украл серебряный, но я тебя насквозь вижу, воришка! – Он потащил Габриэля к ратуше, тот опешил, однако не стал спешить, учитывая, что он не очень понял сказанное. Оказавшись перед большим деревянным зданием ему пришлось прождать несколько минут, прежде чем им позволили войти. В главном зале у двери стояли две лестницы, шедшие наверх, а дальше по краям высились стеллажи со свитками и книгами, в дальнем же конце деревянный стол, за которым сидел упитанный мужичок по виду ведущий не самый здоровый образ жизни, о чём красноречиво говорила полувыпавшие рыжие сальные волосы и чирии по всему лицу. А рядом с ним стоял тот самый патрульный. Когда его завели внутрь, толстяк поднялся.
- А-а, попавшийся вор! Лиходей и бандит! Скажи мне, вор, откуда взялись у тебя монеты золотые, м-м? Не мог же ты их взять и заработать, не видел мой десятник тебя на прибыльных предприятиях, на среди зажиточных граждан тебя я тоже не видал. Так скажи мне, откуда? Не сможешь подтвердить свои слова, придётся вывернуть твои карманы, да за воровство на работы на благо общества отправим.
Столь долго для его неокрепших языковых навыков говорил толстяк, что дальше примерно десятого слова даже не слушал, а когда тот закончил, повисло молчание. На языке вертелось что-то, но как на всеобщем, он не знал, тогда сказал, как умел.
- Are you done whining?.. Well, then I'll start. – Так это прозвучало для окружающих, когда в руках его возникла волшебная палочка. Он ткнул ею по стражнику позади справа и с грацией развернувшись отправил во второго петрификус тоталус.
- Стра-а-а!.. – В исступлении было закричал бургомистр, как колдун развернулся обратно к ним.
- Silencio! – Чары немоты пали на бургомистра и рот его раскрылся в немом крике, следующее оглушающее заклятье попало в десятника подле него, тот только успел обнажить меч. Габриэль закрыл двери и наложил запирающие чары, далее он двинулся к бургомистру. Тот, выпучив глаза, указывал на него пухлым указательным пальцем с печаткой, будто внезапное провидение нашло на него. Габриэль подошёл чуть ближе, как бургомистр упал, он придвинулся, чуть ближе нависая над вспотевшим лицом, немой голос пытался что-то говорить, но колдун не думал что услышит что-то дельное. Когда он в упор навёл на него палочку, бургомистр отчаянно затряс голову в стороны…
- Imperio… - Прошептал Габриэль и бургомистр медленно расслабился и осел, внимая приказу подчиняющего проклятья. – Работаешь на благо Эсгарота, не трогаешь меня. Всё. – Следом он двинулся к стражникам и поочерёдно наложил обливейт на каждого, а на десятника еще и конфундус, чтобы неповадно было и гордо вышагал из ратуши. Однако давненько ему не давалось поколдовать всласть.
«Верно, обереги…» - Припомнил он, но подумал было бы безопасней наложить чары на них у Барда дома ночью, а сейчас стоит спешить, он и так задержался. И на этот раз он не забыл о дезиллюминационных чарах. Когда он пришёл домой, Бард уже был там и первым вопросом было:
- Где ты был?
- Гулял. – Без задней мысли соврал он, а что поделать, с его языковыми навыками изъяснятся сложно, но было ему что еще сказать. – Еще искал дом, укрытие. Скоро уйду. Ты помогал, я чувствую благодарность, благодарность говорит платить. Что желаешь ты себе? – Изъяснил он максимально просто как мог, чтобы небыло двусмысленности. Бард вздохнул спокойно, казалось, что-то тяжкое упало с его плеч.
И он сказал. – Ничего я не прошу, начал тебе я помогать, не помышляя о награде, и сейчас не прошу. Оставь. Ты лучше вот что мне скажи, удалось тебе найти пристанище? Если хочешь я мог бы помочь, у меня есть пара знакомых…
Колдун поднял руку жестом останавливая его. – Мой язык навык слаб. Твой язык навык тяжёл, не все вещи понял. Еще, я наперёд думал, что ты дашь отказ. Потому я делать щит-штуку, сегодня вечером. Нужно жить одну ночь, последнюю здесь. И я ухожу. Ты скажешь другим что я понравился город, и я теперь приехать жить здесь всегда, где-то в городе купил дом, сказать ты. Не говори где.
- Переезжаешь жить в Эсгарот? А… если не секрет, откуда ты? – Осторожно спросил он, правда не надеясь услышать ответ, колдун всегда игнорировал вопрос, будто бы не услышал. Но этот раз был другим.
- Секрет. – Ответил он, но всё равно не обнадёжил. Вечерело, Баин возвращался с рыбалки, а Сигрид с младшей, с рынка. По счастью, пока их небыло, Габриэль успел наложить на один браслет всевозможные охранные чары, а также, учитывая местность, нетонущие чары, нержавеющие и непромокающие. Он передал его Барду. – Щит-штука. – Объяснил он, Бард, наблюдающий за его действиями, полностью поверил, что они несомненно стали волшебные, как бы обычно они раньше или сейчас не выглядели.
- С-спасибо маг Габриэль, но могу ли я принять его?.. – Он с неохотой спросил, противоречивые чувства разрывали его, он его спас, да, но не проклял ли он браслет, кто знает? Грыз его червячок недоверия. Он решился осторожно спросить его. – А, что они делают? – На его слова колдун улыбнулся.
- Слова Барда прячут тайну … держат другой смысл, не дурак… я давать уважение осторожности Барда. Правильно не трогать волшебство-штуку, но тебе ничего не боятся. Я покажу. – Габриэль указал палочкой на деревянный кубок. – Draconifors. – Произнёс заклятье и кубок завертевшись в воздухе через секунду обратился маленьким драконом. Бард тут же соскочил со стула со смешным выражением лица, на деле же это было выражение почти животного ужаса. Колдун не обратил внимания на его панику, взял браслет и обернул вокруг шеи пшыкающего дымом дракончика, браслет подстроился под размер шеи дракончика достаточно, чтобы не душило. – Смотри. – Он взял свечу и поднёс к дракончику, огонёк явственно пытался обогнуть тельце ящера. Следующим на него покапали воском, воск, который должен был тут же застыть, скатился с него словно масло. Он собирался еще продемонстрировать нетонущие чары, но, когда Габриэль взял ящерка и поднёс к бочке с водой, тот почувствовал, что дело запахло жаренным пуще чем над свечой и стал извиваться и жалобно кричать. Тут уже не выдержал Бард, и попросил не мучать дракона. Кажется ему эта просьба далась тяжело. Но да ладно, на нет и суда нет, колдун снял браслет и поднял трусящегося свернувшись комочком дракончика к лицу Барда. – Видишь. Он живёт.
- В-верю… - Посудил Бард, хорошо, что на нём не стали так показывать работу браслета и то ладно. Колдун удовлетворённо кивнул и взмахнул палочкой, дракончик вновь стал деревянным кубком, целым, невредимым и даже без чешуи и хвоста. Тут определённо тянет на превосходно по трансфигурации, что на самом деле так и было.
Так и делал он обереги, прервался лишь когда вернулись дети, а продолжил как все легли спать. К часу до рассвета были готовы все обереги. Он поднялся и оставил браслет и цепочки на большом обеденном столе. Вещей с собой у него небыло, кроме его палочки, мантии и одежды, так их он и одел, под скрывающим заклятьем его вряд ли увидят. Он прошествовал до двери и повернул ручку, в голову ему пришло что нет смысла обновлять чары на ней, щитовые чары смогут уберечь семейство если кто что задумает. Открыл дверь, и скрылся в предрассветном тумане.