Когда на часах было уже начало одиннадцатого, шум в начале очереди стал громче, железные ворота, закрывающие проход в арку, звяк

В этот раз коридор за верандой, прилегающий к первому залу, в который сразу попадали люди, пройдя через арку в своеобразный тамбур, оказался баром – да и неудивительно, в июне людям было особо нечего сдавать в гардероб. По правой стороне была барная стойка, по левой, через проход – диваны и плетеные столики. Я сразу обратил внимание на отсутствие пепельниц – значит, сегодня курить на баре нельзя, нужно будет по-любому выходить на улицу. Ну и ладно, даже лучше – будет больше поводов проветриться. Народ еще только подходил, и в залах было пустовато, хотя в том, что был ближе всего к выходу на веранду, уже на полную выкладывался диджей. Мы втроем обходили зал, давая то восторженные, то слегка разочарованные комментарии (чаще все же восторженные), осматривая все и постепенно подхватывая ритм музыки. В этом зале по плану должны были всю ночь ставить драм, транс и прочую электронщину, остальные два зала – с хип-хипом и ремиксами сезонной попсы – должно быть, стартуют чуть позже. Фай уже вовсю болтала со своей новой знакомой – наверняка об учебе в медицинском, Фай сама два года там проучилась, пока не поняла, что быстрее сопьется, чем станет медиком. Пока девчонки осматривались и соображали, что будут пить и где будут танцевать, мы с Лексом позвали чуваков с собой покурить на улицу. Лекс жестами показал Фай, куда мы идем, она вскинула вверх оба больших пальца, и мы направились к выходу на веранду.Рассевшись вокруг столика на краю деревянной платформы, мы закурили и начали трепаться о тусе и смежных вещах.–Какие у вас, ребят, планы на движ?– я с любопытством спросил у одного из выпускников, представившегося Кином.– Так просто заглянули или будете гореть до победного?–Да какое заглянули, ты что,– он так фыркнул, что даже слегка поперхнулся дымом.– После шести лет этой каторги мы будем гореть так, что утром придется ложиться под капельницу.–Круто, если еще и ваша спутница вывезет ваш настрой!–Не, ну если что, так мы ее на кресло в чилл-зоне усадим откисать.– Второй, которого звали Хол, пожал плечами.– Но я точно буду до финала движить.–Еще бы. Когда мы выпуск отмечали, двоих увозили ночью на скорой.– Эл усмехнулся, вспоминая то, что я даже при желании вспоминал с большим трудом, хотя прошло всего-то три года. Я тогда даже не то чтобы сильно накидался – хотя, если верить Ми, она несколько раз за вечер конкретно спасла мою жопу – и пробуждение вечером встретило меня всего лишь стандартным похмельем, но почти все ключевые моменты я помню только по смутным ассоциациям и рассказам Ми и Эйча.–Хера себе!– Кин от удивления присвистнул.– Это где вы так отдыхали?Лекс ткнул себе за спину, примерно в ту сторону, где находился “Кайман”.–Да есть тут на соседней улице заведуха, три этажа с залами – мелкие танцполы, бар, диванчики, все дела. Называется как-то по-крокодильи, я и не помню.–Ну начали-то мы у тебя на хате, вся дичка уже там началась. Тогда Курт начал смешивать в себе этот крутой коктейль, а С.М. уже тогда нормально накидался и чуть окно тебе не разбил, когда ему кто-то с улицы фак показал.– начало вечера я помнил довольно неплохо, примерно до полуночи, а вот дальше уже начинались сплошные белые пятна.– А в “Каймане” они уже просто забыли, чего в себя на хате напихали и залили.–Во, точняк, я еще помню, как Курт с Триппи пересрались, потому что она не ставила на ноуте треки, которые он просил.–Ты тоже тогда неплохо отличился, кстати.– я вспомнил, почему совсем не в интересах Лекса было вспоминать этот вечер.– Помнится, подкатил ты к одной девчонке, когда уже в хлам был…–Ну-ну, подкатил и подкатил! Главное ведь, что все все поняли, и закончилось все хорошо, так?– спешно перебил меня Лекс, немного смущаясь.Ничего удивительного, что он так активно съехал с темы. Девчонка-то в итоге парнем оказалась – благо Лекс не сразу полез, а все же дождался, пока цель его алкоподката что-то ответит. Хах, интересно, а Фай ту историю помнит? Улыбнувшись, я затянулся и попытался выдохнуть колечко дыма. Надо бы спросить.–Еще помню, как нас чуть велосипедист не сбил по пути из “Койота”, когда мы песни орали и по всему тротуару прыгали.– Эл, уже не такой смущенный, сменил тему, погружаясь дальше в тот вечер, насколько ему позволяла память.Хол о чем-то задумался, а Кин с ухмылкой и любопытством переводил взгляд с меня на Лекса, пока мы вспоминали события неформального выпускного и подсчитывали потери. В итоге Лекс пожелал чувакам, чтобы с ними такого не произошло, и мы еще пару минут обсуждали, что на второй сцене должно быть круто, что народу сегодня – мы видели арку входа через забор дворика – уже до черта, а Лекс обещал развалить бар, если они будут так же сильно разбавлять ром с колой, как и в прошлом году, а потом Холу написала их подруга, и они пошли в зал, заверив, что еще нас найдут. На входе они разминулись с Фай, которая виртуозно лавировала в потоке людей.–Ну там и движуха! Уже пришла какая-то банда хореографов, что ли, захватили весь танцпол…В руках Фай несла подставку с шестью шотами, при помощи врожденного чувства равновесия даже ничего не расплескивая. Лекс улыбнулся, а потом застыл в притворном изумлении.–Фай, ало, где апельсины? Ты чего, в склероз впадаешь?–У них не было ни апельсинов, ни грейпфрутов. А ты что, просто так уже не можешь какой-то шотик выпить?Фай поставила сет на столик и заняла кресло между мной и Лексом, угрожающе глядя на того и подбочениваясь. Лекс, как мне показалось, слегка порозовевший, поднял бровь.–Я-то могу хоть весь сетик шотиков выпить, но ты же по-любому просто забыла и не спрашивала!–Спрашивала-спрашивала! Давай обратимся к независимому эксперту,– она глянула на меня.– Который сходит на бар и спросит, есть ли у них апельсины.Я только покачал головой, скрещивая руки перед лицом в жесте отрицания.–Ребят, если вам надо ненадолго уединиться – вы так и скажите, а просто на бар я не пойду. Лучше шот-другой опрокину и еще покурю.Теперь порозовели уже оба, и Лекс, и Фай, и не нашли, что бы такого сразу возразить – видимо, внутри них боролись желание по-детски все отрицать и ощущение, что такая неловкость им обоим даже приятна. Я усмехнулся и протянул в воздух руку с первым шотом, довольный эффектом. Мы чокнулись и опрокинули стопки, и по телу разлилось тепло. Вообще, наблюдать такое поведение уже взрослых, в общем-то, людей, было и неловко, и здорово. Неловко – потому что становишься невольным свидетелем перехода просто личных отношений в романтически-интимные, и дело в том, что ты одновременно и нужен, и не нужен в этой ситуации, ведь ты и кажешься лишним, некоторой помехой, но и в то же время ты – необходимая публика, без которой не могут обойтись некоторые ситуации на этом этапе отношений. Здорово – потому что, хоть это и выглядело глуповато и нарочито, как любые брачные игры, все же было приятно понимать, что не все у людей строится на похоти и бытовухе, что есть – особенно в начале отношений – место и для таких вот вещей, довольно милых и наивных. Мы с Ми-Ми так себя вели месяца два-три, чем, наверное, дико достали всех вокруг, но именно это время я вспоминал с наибольшей теплотой. Вскоре на веранду вернулся Кин, закурил и рассказал, что в первом зале валят какое-то дичайшее техно, а второй и третий уже начали разогрев, и что народу везде уже нормально, можно врываться. Придя к консенсусу, что да, действительно, можно уже идти, мы втроем махом выпили еще по шоту и направились к входу в коридор. Еще даже дверь за нами не успела закрыться, как я уже почувствовал легкость в голове и улыбнулся. Вечер начался.