Перестройка стала открытой фазой, этапом радикальной порчи, почти разрушения.
О ней и будем говорить, имея в виду, что этой открытой фазе предшествовала довольно длительная предыстория.
Парадокс в том, что перестройка шла под знаменем “интеллектуализации” общественной жизни, эпитеты интеллигентный , компетентный , научный стали тогда высшей похвалой — а на деле происходил странный и угрожающий процесс оглупления властной элиты.
Быстро деградировала способность к рефлексии — умению проанализировать прежние решения, извлечь уроки из ошибок, сделать прогноз будущего.
Популярный тогда международный обозреватель А.Бовин в книге-манифесте “Иного не дано” (1988) высокопарно изрек, как комплимент перестройке, распространенную в то время мысль: “Бесспорны некоторые методологические характеристики нового политического мышления, которые с очевидностью выявляют его тождественность с научным мышлением”.
Бовин не силен в методологии. Для мышления политика «тождественность с научным мышлением» звучит как страшное обвинение.
Научное мышление автономно по отношению к этическим ценностям, равнодушно к проблеме добра и зла.
Оно лишь ищет истину, ответ на вопрос “что есть в действительности?” и не способно ответить на вопрос “как должно быть?” Напротив, мышление политика должно быть неразрывно связано с проблемой выбора между добром и злом.
Но ведь Бовин был не одинок в своем невежестве. Философ М.Горшков, директор бывшего ИМЭЛа — Института по изучению Маркса, Энгельса и Ленина (!) утверждал в «Независимой газете» (19.03.1992): «Единственный ориентир, которым должен руководствоваться независимый гуманитарий — это рационалистичность мышления, абсолютная научная объективность в анализе исследуемых им процессов и явлений».
Это уже нечто из ряда вон. Гуманитарий, в отличие от ученого-естественника, изучает человека и чисто человеческие проблемы.
Это такой объект, к которому нельзя и невозможно подходить, отбросив этические ценности, понятия о добре и зле.
Когда такие попытки делались и человек превращался для экспериментатора в вещь, то этот экспериментатор как раз и утрачивал рациональность мышления.
Такие случаи хорошо известны и из реальной истории науки, и из лабораторных психологических исследований9.
А в русской культуре эта проблема была поставлена уже в середине ХIХ века и решалась одинаково и левыми философами, и либералами-западниками (обзор этой темы дан в книге Н.Бердяева «Русская идея», написанной в 1946 г.).