А ты возьмешься вести дело, если будет подан иск? — Конечно. Но за плату.

А ты возьмешься вести дело, если будет подан иск?

— Конечно. Но за плату.

— Сколько?

— Что-нибудь вроде этого, — и Фейнголд показал на деревянную брошь.

— Согласен, — сказал Сэр.

Фейнголд повернулся к роботу и усмехнулся:

— Эндрю, ты доволен, ч что у тебя есть деньги?

— Да, сэр.

— И что ты собираешься с ними делать?

— Платить за те вещи, которые раньше покупал Сэр. Это уменьшит его расходы.

Такие случаи возникали. Замена деталей стоила дорого, а роботы совершенствовались, появлялись новые модели. И Сэр следил за тем, чтобы Эндрю пользовался преимуществами каждого нового приспособления, пока тот не стал образцом металлического совершенства. За все платил Эндрю.

Он настоял на этом.

Лишь его позитронный мозг остался неприкосновенным. На этом настоял Сэр.

— Новые роботы не так хороши, Эндрю, — сказал он. — Компания научилась более точно создавать их мозг, ограничив его деятельность специфическими задачами. Новые роботы выполняют лишь то, для чего созданы, и ни на шаг в сторону. Ты мне нравишься больше.

— Спасибо, сэр.

— Впрочем, ты сам приложил к этому руку, Эндрю. Я уверен, что Мански прекратил создавать неспециализированные схемы, как только хорошенько к тебе пригляделся. Ему не нравится непредсказуемость… Знаешь, сколько раз он просил разрешить забрать тебя на исследование? Девять раз! Однако я не позволил, и теперь, когда он на пенсии, мы можем жить спокойно.

И вот волосы Сэра становились все реже и светлее, кожа на лице дряблой, а Эндрю выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда появился в семье.

Мэм уехала в колонию художников куда-то в Европу, а Мисс стала поэтессой в Нью- Йорке. Иногда она писала письма, но редко. Маленькая Мисс вышла замуж и жила неподалеку. Она сказала, что не хочет покидать Эндрю, и когда родила Маленького Сэра, разрешила Эндрю держать бутылочку и кормить ребенка.

После рождения внука, решил Эндрю, у Сэра вновь появился смысл в жизни. И не будет нечестным обратиться к нему с просьбой.

— Сэр, — сказал Эндрю, — вы были очень добры, позволяя мне тратить деньги так, как я хотел.

— Это были твои деньги, Эндрю.

— Они были моими только по вашей воле, сэр. Не думаю, что закон запретил бы вам распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Закон не может заставить меня поступить бесчестно, Эндрю.

— Я хочу отдать их вам, сэр.