Фильмы с Юрием Борисовым в этом году участвовали в трех международных кинофестивалях — в Каннах, Локарно и Венеции. Мы поговорили с артистом о его отношении к этому рекорду, роли импровизации в кино и «черном хлебе разбора», без которого правды в кадре не бывает.
Переломным моментом в карьере Юры Борисова стал фильм Бориса Акопова «Бык», победивший на «Кинотавре» в 2019 году. За ним последовали роли во «Вторжении» Фёдора Бондарчука, байопике «Калашников», сериале «Мир! Дружба! Жвачка!» и проданных платформе Netflix «Серебряных коньках». 25 ноября в прокат выходит фильм финского режиссера Юхо Куосманена «Купе No 6», снимавшийся в России и большей частью на русском языке. Наш соотечественник Лёха, любитель водки и «Владимирского централа», едет в Мурманск, чтобы отработать вахту на горно-обогатительном комбинате. В купе он знакомится с финкой Лорой, которую на севере интересуют вещи иного порядка: она хочет увидеть петроглифы. В поезде с ними случается внезапное единство душ. Фильм получил Гран-при Каннского кинофестиваля.
— На первый взгляд Лёха — худший сосед: пристает с вопросами, напивается, курит прямо в купе. Но потом понимаешь, что он сложнее, чем кажется. Лёха очень любопытный, хочет что-то понять про девушку, которая ему понравилась, просит объяснить, зачем ей петроглифы...
— По моим наблюдениям, чем проще люди, тем более они любопытны. Когда у человека толком нет никаких дел, он чистый лист всю свою жизнь — и поэтому открыт ко всему, что происходит вокруг. У него, конечно, в одно ухо влетает, в другое вылетает всё, что он узнаёт, но феномен простого русского парня именно в любопытстве.
— Вам легко было играть Лёху?
— Да. Было очень круто и интересно его играть. И вообще у нас сложилась такая открытая атмосфера в творчестве, в процессе придумывания. Мы вместе с режиссером, оператором и продюсером ездили на отбор локаций и за это время успели сродниться. Когда начался съемочный процесс, мы уже очень хорошо слышали и понимали друг друга. Всей группой участвовали энергетически в создании фильма — то дико смеялись, то грустили после сцены или в процессе съемок. Всё время это было очень-очень интересно. И конечно, это из-за того, что там был Юхо, потому что режиссер всегда задает тон на площадке. Юхо сам по себе очень похож на Лёху (не в смысле глупости, а в смысле глубины и одновременно открытости миру), и он был открыт всему происходящему, людям, которых мы встречали на локациях, и они становились персонажами фильма...
— Да? А кто так появился?
— Лидия (герои фильма проводят ночь в ее доме в Петрозаводске. — Примеч. ред.) появилась случайным образом. Еще на отборе локаций мы нашли ее дом у дороги, зашли и сказали: «Мы делаем кино, можно поснимаем в вашем доме с вами вместе?» И она согласилась. Все ее реплики — это полная импровизация. И был еще дядька, которого Лёха уговаривает поплыть на лодке в шторм. Ему сказали накануне, что он будет сниматься в кино. Он очень разволновался, напился прямо с утра и вообще не запомнил, что были какие-то съемки!
Такая была атмосфера – казалось, что каждый может внести что-то свое. И действительно, все так или иначе что-то предлагали, и оно куда-то вырастало. И в результате получилось тихое кино про настоящих людей и любовь, как мне кажется. Даже природа поучаствовала. Вьюга в конце совершенно не запланированная. Вообще мы не собирались снимать финал в этот день — он был в другом месте, в других обстоятельствах и вообще по-другому сделан. Но мы сидели на обеде, в одну секунду прилетел ветер с моря и сдул огромную нашу палатку с обедами, сложил как спичечный коробок, и парусом стал поднимать — мы ее еле удержали. Поднялся ветер, на который можно было стоя спиной лечь и лежать. И пошел градо-снего-лёдо-дождь – когда лицо под него подставляешь, очень больно. Мы думали, что уезжаем домой, а Юхо сказал: «Меняем все, снимаем финальную сцену вот в этих обстоятельствах». Это тоже была абсолютная импровизация, за 20 минут придуманная.
— А «Владимирский централ», который вы с Лорой в машине по дороге в Петрозаводск слушаете, кто предложил?
— Это я поставил. Я, если честно, плачу, когда ее слышу, так много судеб под эту песню прожито было, и об этом никто никогда не узнает. Блатная романтика, с одной стороны, очень свободная, с другой — очень горькая, и это всё перемешивается. Для меня Лёха «пах» именно тем, что можно почувствовать, послушав эту песню. Конечно, «Владимирский централ» уже попса относительно этой ниши музыки, есть вещи поинтереснее — но это мгновенно срабатывающая ассоциация.
— Если без спойлеров — почему Лёха решается на поступок ради Лоры?
— Потому что он почему-то вдруг взял и привязался случайно. Человек, который прохавал этот мир во всей его жестокости и понял, что привязываться ни к кому никогда нельзя, и он не будет этого делать. Совсем другая парадигма жизни у таких людей. А тут он понимает, что привязался, ему очень важен и нужен этот человек. И конечно, он для нее всё что угодно сделает. Хотя для него жизнь в принципе не имеет смысла.
— Но он же такой обаятельный...
— Как раз наоборот, от этого он становится более обаятельным, потому что, живя такой жизнью, он может быть гораздо честнее всех нас с нашими мечтами и псевдомечтами, которые мы себе придумываем и в чем-то себе врем. А он ни в чем себе не врет. И никому вокруг тоже.
— К вопросу о мечтах: поехать в Канны когда-нибудь было вашей мечтой?
— Не могу сказать, что это было мечтой, это было в разряде «интересно». И действительно, посмотреть на фестивальную жизнь было прикольно, тем более что фильмы с моим участием заметили. А так — если это принесет плоды и можно будет сделать новые интересные работы, то тогда — да, это круто. Если не принесет — ну и бог с ним!
— После Канн был еще фестиваль в Локарно, где в конкурсе участвовал фильм «Герда» Натальи Кудряшовой, где вы снимались. Гаспар Ноэ после него написал в инстаграме и Кудряшовой, и исполнительнице главной роли Анастасии Красовской. Вам не писал?
— Если честно, я не проверял (смеется). На мой взгляд, это кино, близкое к тому, как видит мир Гаспар. А то, что он написал... Нам кажется, что эти люди живут где-то на небе — Гаспар там, или Тарантино, или Скорсезе. А вот же они, рядом, так же чувствуют и видят этот мир, как и мы. На самом деле мы все внутри одинаково устроены.
— Кого вы играете в «Герде»?
— Художника, который работает могильщиком и рисует картины. Ему кажется, что в этой работе есть смысл. Это как будто протест против обычной жизни, с одной стороны, а с другой — наоборот, прямая связь с обычной жизнью, потому что все мы умираем, и работа на кладбище — это самая что ни на есть простая и нужная работа.
— То есть у Лёхи смысла в жизни нет, а тут герой его нашел?
— Да, это абсолютная противоположность Лёхи: человек, который очень много думает, закопался в своих мыслях, множество теорий в своей жизни придумал, перепридумал и по ним живет. Сверхзамороченный персонаж!
— Как вы попали в этот фильм?
— Кажется, Наташа позвала меня познакомиться после победы фильма «Бык» на «Кинотавре» в 2019 году. В тот год «Кинотавр» поменял мою жизнь — и мне очень приятно будет вернуться на фестиваль в этом году в качестве члена жюри короткометражек.
— Еще у вас там в основном конкурсе фильм «Подельники» Евгения Григорьева. Он снят на основе реальной истории о мальчике, который вынужден сам разыскивать убийцу своего отца...
— Женя — режиссер-документалист, это его первый игровой фильм, поэтому у него особенный подход: он пытается не конструировать, а фиксировать. И это совсем другой ключ к созданию фильма.
— Ваш партнер по фильму — Лиза Янковская. Правда ли, что она одна из лучших актрис своего поколения?
— Я ничего не могу сказать, потому что она мой друг. Пускай критики разбираются. Лиза очень жадный до разбора человек. Разбором называется попытка понять, что и откуда взялось: откуда взялись эти персонажи, какой у них бэкграунд, кто их родители, откуда они появились в этом мире, что они хотят, куда они идут, что им мешает, о чем они мечтают, как они влияют друг на друга, как они тут оказались, почему, кто их сюда привел, что они отсюда вынесут и так далее. Миллиард вопросов, которые только могут прийти в голову, вы задаете друг другу вместе с режиссером и актерами. Кому-то интересно в этом копаться, кому-то не очень. Мне — интересно, и Лизе тоже, поэтому мы с ней бесконечно долго разговаривали каждый день об истории и персонажах и о том, как это связано с нами. В «Щепке» нас этому научила Римма Гавриловна Солнцева. Она называла это «черный хлеб разбора»! А еще она говорила, что маленькая неправда рождает большую ложь.
— Кстати, о друзьях-артистах вашего поколения. У вас столько фильмов на фестивалях и вообще очень удачный год. Как друзья на это реагируют?
— Все ржут надо мной, и это ужасно! Куда ни ткни — там мое имя, и ничего хорошего в этом нет, и я разделяю их иронию, но непонятно, что с этим делать. Так получилось, что те фильмы, которые должны были выйти на год раньше, не вышли из-за пандемии. А фильмы, которые должны были выйти на год позже, почему-то было доделаны и выпущены в этом году. И вместо двух-трех картин в каждом году получилось всё в этом. Абсурд, если честно!
— И о чем теперь мечтает такой востребованный актер Юра Борисов?
— Я мечтаю остановиться и что-то понять. Открывать, искать новое. Вспомнил! Я очень люблю поезда, столько воспоминаний с ними связано. Например, у меня первая самостоятельная поездка была в «Орлёнок» — в «плацкарте» туда и обратно. Много подростковых этапов было пройдено в поезде по дороге туда и обратно. А сейчас я хотел бы съездить туда и обратно во Владивосток в «плацкарте». И снять документалку, пока я еду. Я уже лет десять об этом мечтаю, я готов сделать такой проект.
— Снимать людей в поезде или выходить и снимать снаружи?
— И выходить, и снимать людей в поезде, и набраться историй, и попасть самому в эти истории — в общем, что-то почерпнуть для себя. Я делал это перед «Купе No 6», просто ездил на север и обратно в поезде, но никаких историй не случилось, потому что люди в основном сидели в телефонах и никто не был настроен общаться. Именно поэтому действие фильма и перенесено в 90-е — тогда ни у кого не было никаких телефонов.
Текст: Полина Сурнина
(r) Журнал РЖД, октябрь 2021 года