«Ставить эксперименты на людях – не есть хорошо, Ира», - сказала когда-то мне, семнадцатилетней, моя старшая коллега.
Сейчас это уже не смешно. Дам я ему новое, ранее неопробованное, ни на ком ещё не протестированное упражнение на Present Perfect и Present Perfect Continuous, кто знает, как это может отразиться на его психике, какие могут быть побочные эффекты и необратимые последствия! Не такое людям дают в наше время!
Или вот мой недавний эксперимент с третьеклассником Артуром, социально-кондитерский. Состоял он в следующем: перед приходом Артура я положила на салфетку на краешек стола кусочек пастилы.
Просто мне стало интересно, что будет: схватит её и слопает, пока я за матерью дверь закрываю, попросит, можно ли съесть или просто будет гипнотизировать пастилу, истекая слюнками? И тогда я, естественно, скажу: «Угощайся!» Или… Мне просто любопытно стало, есть ли у него хотя бы какие-то зачаточные представления об этикете.
Ну и положила я с краешка, на салфетку этот кубический розовый кусочек клюквенной пастилы. Ну а что? Если спросит чего-нибудь, скажу: «Чай пила, не успела убрать. Хочешь?». Тоже мне преступление.
Когда-то я ходила преподавать итальянский к бухгалтеру Ольге. Так у неё весь стол был заставлен пастилой, халвой, пахлавой, печеньем, вареньем, слойками и рогаликами в пакетах…
И как-то раз она за пакет со слойками схватилась:
- Можно я съем штучку? Просто на работе не успела, очень есть хочу…
Ну и мне, естественно, предложила. Но я отказалась. Во-первых, что это за урок такой, если мы тут обе есть будем, а во-вторых… последний раз я ела восемь часов назад и не хотела бы перебивать себе аппетит перед ужином, до которого осталось всего лишь часа полтора.
Эксперимент мой с пастилой не удался. А, может быть, как раз-таки наоборот, удался, просто результат его был совершенно неожиданным. Артур проигнорировал пастилу. Даже не удостоил её взглядом. Как будто там вообще ничего нет. Пустое место.
Не обращая внимания на пастилу, он ковырялся в носу, во рту, вытирал пальцы о штаны, зевал, грыз ногти… То есть вежливость и деликатность дальше пастилы не распространилась. Только на неё, родимую.
Есть у меня предположения, почему произошло именно так. Он мне моего кота Томика напомнил. Томик до такой степени привык есть кошачье из пакетика, что когда ему пытались дать какую-то человеческую еду, он начинал ею играть, лапой гонять. Вообще не воспринимал, как что-то съедобное.
А ещё он мне напомнил моего морского свина Борьку. Тот однажды у девушки жил (я имею в виду у себе подобной, морской свинки), и обнаружил полное незнание того, что с ней делать.
Так вот и Артур, видимо, просто не врубился, что это съедобное и что с этим делать надо. Лежит не на тарелке, а на салфетке, ровно отрезанный такой кубик. Рядом ручка и карандаш. Вероятно, принял за ластик. Может быть, они вообще пастилу не покупают. Более калорийные сладости едят, по всей видимости.