Проснулся в чужой постели. Рядом женщина – коллега, которая ему никогда не нравилась. После корпоратива оказался у нее. Как это? Ничего не помнил.
Душу пронзила боль: что делать? Как перед женой «отмыться»? Перелез через женщину. В полумраке искал одежду. Трясущимися руками – натянул.
Скорее – бежать отсюда. Может, это уменьшит душевную боль. На кухне из-под крана напился холодной воды. Открыл, подставил лицо – и напился.
Они рядом не сидели. Эта женщина вообще была на другом конце стола. И они даже не танцевали.
На лестнице позвонил приятелю, чтобы узнать. Но тот трубку не брал. Нехорошо, не по-мужски. Мог бы и проследить. Вроде бы дружили.
Оказаться в постели у чужой женщины. Это край. Никогда такого не было.
В телефоне куча пропущенных вызовов. Это жена панику подняла. Какими глазами на нее смотреть? Боже! Как стыдно! И как больно.
Идти по улице – пытка. Каждый шаг отдавал – болью. Чем ближе к дому – тем страшнее. Тем невыносимее. И реакцию жены трудно представить. Страшно, очень страшно.
Малодушно отключил телефон. Во второй раз за сутки. Он не знает, что сказать, если она позвонит. Потому что не готов к разговору. Да и разве можно быть готовым – к такому разговору?
Укоротил шаг, начал нарочно тянуть время, чтобы отодвинуть жуткий момент возвращения.
Как он докатился – вчера – до такого? Память предательски молчала. Она остановилась на одном незначительном эпизоде. И замолкла.
С чего пошел к этой женщине? Ладно, если бы испытывал к ней симпатию. Он же на нее смотреть не мог. И вдруг – в ее постели. Неужели она его привела? Неужели тоже набралась до безумия? И как после праздника на работу идти? Стыдно, мерзко и неприятно.
Но еще страшнее оказаться дома. Прямо сейчас. С жуткой физиономией, и запахом. И с больной совестью. Взглянуть в ее – жены – глаза. И врать.
С трудом поднимался по лестнице. Ноги сделались чугунными. Открыл дверь. В квартире тихо. Жена спала с ребенком в одной кровати. Прошел на кухню, заварил чай. И начал ждать казни.
Жена появилась незаметно. Услышал ее дыхание. Повернулся, поднял мучительно глаза. Сказал, что не помнит, как заснул в офисе на диване. И кто его положил – не помнит. Что ему стыдно и что он просит прощения.
Она - ни слова. Ни упрека. Повернулась – вышла.
Принял душ. Вынул из шкафа шерстяной плед и забылся на диване. Встал после обеда. Жена не разговаривала. Нет ничего неприятнее того, когда женщина не разговаривает.
Собралась, одела ребенка и куда-то ушла. Он видел, как они пересекали двор.
На ночной кухне было неуютно. В открытую форточку дуло. Но жена не замечала. Сидела и о чем-то думала.
Остановился за ее спиной. Сказал, что не может обманывать. И рассказал, что ночевал не на диване. А у чужой женщины, к которой не испытывал симпатии. Не помнит, как оказался – у нее. Не снимает с себя ответственности.
Промолчать и скрыть - еще гаже. Еще омерзительнее.
Он ничего не помнит. И он не оправдывается. Это ошибка, тяжелая и грязная. Но ошибка.
И он любит ее – жену. И если она хотя бы немного чувствует к нему тепло, то поймет и простит.
Вскочила и почти бегом выбежала из кухни. Видно было, что его присутствие неприятно. Как будто он физически ее выдавливает.
Ночь провел на диване, под пледом.
Утром разговор все-таки состоялся. Она сказала, что ее подкупила его искренность. И что он не стал настаивать на лжи. Это говорит о том, что это действительно – ошибка.
Успокоила, что не будет ни сцен, ни скандалов. Но ей нужно время, чтобы прийти в себя. Попросила уйти куда-нибудь на пару дней. Первая – самая острая боль – должна немного утихнуть.
Шел по улице. На душе делалось легче и легче, как будто он сбросил что-то тяжелое. Вдруг кто-то незримый шепнул что-то хорошее. И даже похвалил – за смелость.
Получил СМС: «Мне приятно, что ты не солгал. Потому что любовь и ложь несовместимы. Мне так кажется. Через два дня – приходи домой».