Владимир Прусс. У истоков
Как и всякое доброе дело Первый Московский часовой завод имеет свою предысторию. Ещё с конца XIX века ряд часовщиков грезили о переходе от часовых мастерских к отечественному промышленному производству. Наиболее целеустремленным среди них оказался Вольф (Владимир) Осипович Прусс.
Он появился на свет 18 февраля 1883 года в городе Городок (и поныне в составе Витебской области). Селение входило в «Черту осёдлости», в которой царь Александр III «милостиво» разрешил проживать евреям. С детства Прусс осваивал часовое дело в мастерской своего дяди. Однако непослушание мальчишки и его неуважение к религии (раввин даже его проклял) заставило Вольфа переехать в 1895 году в Невель в мастерскую Цукермана. Здесь Прусс вдруг проникся революционными идеями, и боязливый мастер его выгнал.
В 1898 году Владимиру удалось устроиться в бог забытом городе Велиж. Драконовские методы содержания у мастера Прупаса вынуждали подмастерье сбегать, но полиция возвращала слугу для исполнения контракта. Всё изменила беда – мастер сгоряча убил своего сына и сменил гнев на милость. Когда пришло время расставаться, Прупас снабдил Вольфа не только деньгами и одеждой, но и бумагами от цеха часовщиков.
С документами можно было работать где угодно в России, и в 1902 году Вольф поехал в Белгород, в мастерскую Крючковичу. Здесь Прусс развернулся в своей второй ипостаси – революционной. Вскоре жандармы подловили его за агитацией в бараках солдат 31-й артиллерийской бригады и выслали в Иркутск. Там его приютил золотопромышленник Яков Давыдович Фризер, но ненадолго – опальный часовщик продолжил кипучую деятельность. Вскоре, в конце 1903 года, с нелегальной литературой его застала царская «охранка» и на год упекла в Иркутский Тюремный Замок.
В 1905 году в разгар революции Прусс приезжает в Белосток. Но уже через неделю полиция находит на конспиративной квартире Вольфа и склад оружия, и часовщик «переезжает» в тюрьму города Вильно (Вильнюс). Благо ненадолго – его освобождают товарищи-социалисты. Прусс рвётся на борьбу с самодержавием, но его конспиративное прикрытие трещит по швам, и он вынужден скрыться в Швейцарии.
Паспорт Вольфу здесь помогает выправить сам Ленин. В умиротворённой стране революционные настроения Прусса переходят к размышлениям, а сам он на волне карьерного роста совершенствуется как мастер. В 1906 году он работает в Биле сборщиком на фабрике «Zeeland», через год Вольф уже помощник мастера в мастерской «Grunee». В 1911 году приглашен в лабораторию телеграфной фабрики «Hasler A.G.», которая производила и часы. В 1912 году становится старшим механиком компании «Биомеханика A. Stoppani», где создаёт точные аппараты.
В 1914 году Прусс в Берне становится организатором фабрики медицинских инструментов товарищества «M. Shaerer A.G.». В 1917 году он работает на ведущих фабриках точных часов в Женеве – «Patek» и «Pall Longines». Тогда же организует часовую фабрику «Helbros». Словом, через 15 лет после бегства в Швейцарию Прусс становится высококлассным специалистом, который консультирует лучших часовщиков, преподаёт в Институте Жан-Жака Руссо и увлечён психотехникой.
Однако Вольф помнит и о Родине. Ещё в 1920 году он предлагает Ленину проект «О насаждении часового производства в России». Но стране пока не до того. Лишь пять лет спустя ситуация стабилизировалась, и Пруссу предложили вернуться в Россию, что он с радостью сделал. В 1926 году в подмосковной Тарасовке (позже в Москве) при Социально-правовой охране несовершеннолетних при Московском отделе народного образования он создаёт учебную часовую мастерскую. Базой стали «Американские Учебные Мастерские», которые организовала ранее сочувствующая русской революции американская писательница Анна-Луиза Стронг. Под началом Прусса бывшие беспризорники превращаются в высококвалифицированных специалистов в деле производства точной механики. Вскоре они составили костяк работников на Первом Московском.
В 1927 году Совет Труда и Обороны принял Постановление «Об организации в СССР производства часов». Год спустя В.О. Прусс в составе комиссии объездил Европу в поисках специалистов, оборудования и технологий. Не найдя понимания в Старом Свете (в Швейцарию их и вовсе не пустили), члены комиссии снискали поддержку в США. В 1930 году в Москву прибыло оборудование фабрики «Дюбер» для Первого часового завода.
Сколь не велика была заслуга Владимира Осиповича, но в 1937 году по ложному доносу Прусс был арестован и, спустя два года, расстрелян. Реабилитирован в 1956 году «за отсутствием состава преступления».
Завод на Воронцовской улице
Несмотря на обилие Кулибиных в царской России, до создания собственного производства часов руки не доходили – то войны, то революции. Часы с кукушкой производили, но ходики – вариант не карманный. Импортные ручные и карманные хронометры придавали владельцу элемент престижа. О своих часах в Стране заговорили спустя десятилетие после перехода власти к Советам.
Итак, 20 декабря 1927 года большевики приняли Постановление «Об организации в СССР производства часов», в которой Совет Труда и Обороны поручил Высшему совету народного хозяйства спроектировать фабрику для производства 500 тысяч карманных и сколько же крупных часов. Вторым пунктом шло ознакомление с производством часов в Швейцарии и Соединённых Штатах Северной Америки (имелось в виду США).
В Швейцарии советских представителей развернули. Они попытали счастья в Германии, Австрии, Чехословакии, Франции и Швеции, но всё безрезультатно. Как отчиталась комиссия: «ни одна из европейских часовых фирм не согласилась сотрудничать с нами в какой бы то ни было форме по организации часового дела в СССР». Пришлось ехать на другую сторону глобуса, где представителей Страны Советов заждалась удача. Начальник Главметалла Валерий Иванович Межлаук (1893–1938) докладывал, что «техника производства часов в Америке находится на значительно более высоком уровне, чем в Европе».
Успеху предшествовало создание советско-американского акционерного общества «Amtorg Trading Corporation» (Амторг) которое было создано для развития торговли между странами ещё в 1924 году. То есть до установления дипломатических отношений в 1933-м! С первых дней организация начала издание научно-технического журнала «Американская техника и промышленность». И хотя десятилетиями представители компании с обоих сторон постоянно справедливо обвинялись в шпионаже, Амторг дожил до 1993 года.
А в апреле 1929 года при посредничестве этого общества для развития советской часовой промышленности были приобретены две обанкротившиеся американские фабрики: «Dueber-Hampden» из города Кантон (штат Огайо), ранее известная как Часовая компания Моцарта, и «Ansonia» из Бруклина (штат Нью-Йорк). Оборудование первой стало основой для Первого часового завода, второй – соответственно 2-го. Во исполнение договорных обязательств в Россию из Кантона убыло не только 28 вагонов с техникой, но и 21 специалист часового дела – в США началась Великая депрессия.
Тем временем в мае 1929 года прошел Пятый Съезд Советов СССР. 28 мая в Постановлении утвердили первый 5-летний план, назвав его «развернутой программой социалистической реконструкции народного хозяйства». Одним из 1200 заводов, которые планировалось построить, стал Первый часовой. Под его строительство определили территорию на Воронцовской улице, позаимствованную у табачной фабрики «Красная звезда» (бывшей сигаретно-гильзовой фабрики «А. Катык и К°»). Зодчим завода стал молодой архитектор Леонид Иванович Савельев (1903–1965).
К рытью котлована для главного корпуса приступили в феврале 1930 года. Благо, стройка получила статус ударной, что давало право на скорое финансирование и обеспечение объекта рабочими, техникой и материалами. В апреле из США отчалил пароход с оборудованием, а уже в сентябре был закончен его монтаж на Воронцовской в доме 35/а. 1 октября – в день первого празднования Всесоюзного дня ударника – завод приступил к работе. А 5 ноября на торжественном собрании в Театре Революции (ныне Московский академический театр имени Вл. Маяковского) завод похвастался первой партией карманных часов на семи камнях – в годовщину октября вышло 50 хронометров «1 типа», собранных большей частью из комплектов привезённых несобранных часов от Дюбера.
Интересно, что годом основания Второго часового считается 1924-й. Его прообразом стал Московский Электромеханический завод (МЭМЗ), который в 1925 году сгорел. Помалу энтузиастам удалось восстановить предприятие. Решение о консолидации МЭМЗ и «Авиаприбора» в 2-й Государственный часовой завод было принято в апреле 1930 года. Понятно, что вторым он был не по хронологии, а по официальному порядку. Главным было то, что оба завода вскоре заработали, вопреки злопыхтению швейцарских газет: «Ни сегодня, ни завтра Советам не удастся стать фабрикантами часового дела».
Хроники первых шагов
Где дело – там и слово. Почти с открытия на заводе появилась первая газета «За советские часы». В 1932 году завод получил подарок от типографии «Пролетарское слово» – книгу писателя-прозаика Михаила Абрамовича Гершензона (1900–1942) «Первый часовой», в которой не столько возносились успехи, сколько выставлялись трудности в освоении нового для страны производства.
«…Лилипуты-станки расставлены были по длинным столам. С непривычки трудно было узнать в них старых знакомых – фрезеровочные и токарные станки…» – начинает свой обзор Гершензон. Первые часы собирали из 300 деталей, на производство которых уходило около 2500 операций.
В первый год пришлось туго – оборудование пришло (само собой) поношенным, расшатанным. Ремонтного цеха не было, квалифицированный персонал в дефиците. Да ни мерять, ни резать толком было нечем! Год спустя, несмотря на то, что в сборочном рычали на брак других цехов, завод помалу пошел на перевыполнение плана. Хлопотные в обслуживании станки-полуавтоматы меняли на полноценные автоматы. Появились свои рационализаторы и изобретатели. Вместе с тем в брошюре упомянуты горе-комсомольцы, которые воровали детали, собирали дома часы и несли на рынок. Что с ними стало – позитивная книга умалчивает.
Ещё не спало скептичное шипение «буржуев» по поводу часового производства в России, а завод уходил от закупки комплектующих: сами научились делать стрелки, наладили производство камней-подшипников и сердца механизма – волосков. Словом, первая книга о заводе наполнена верой в его работников, в будущее завода. Как в воду глядел товарищ Гершензон!
Завод имени Кирова
1 декабря 1934 года в коридоре Смольного был убит Сергей Миронович Киров, член Политбюро, человек слова и дела. 16 декабря 1935 года «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин (1875–1946) назвал Первый часовой завод именем С.М. Кирова. В связи с чем в народе продукцию – часы – стали звать «кировками».
В ту пору ударно вошедший во вторую пятилетку завод показывал достойные результаты: появился новый карманный «тип 2», наручный мужской «тип 3» и наручный женский тип часов – 4-й; стартовало производство секундомеров и «продвинутых» авиационных бортовых часов хронофляйтов.
Совет Труда и Обороны СССР не оставлял вниманием перспективный вид производства и 21 апреля 1935 года издал Постановление «Об организации часового производства на заводах НКТП (Народного комиссариата тяжёлой промышленности)». Помимо строительства новых заводов, давались указание и «старожилам». В частности, 1-й ГЧЗ должен был выйти на ежегодное производство 410 тысяч карманных часов и хронофляйтов. Но главное – в Постановлении было заложено переоборудование Московских часовых заводов и ввод обновлённых производств уже к январю 1936 года. На бумаге апгрейд прошел удачно, но реально с новой начинкой 1-й ГЧЗ заработал лишь в 1939 году.
Обновление было архинасущным. Ведь оборудование из аттракциона неслыханной щедрости от «Dueber-Hampden» относилось порой к 1890-м годам. Впрочем, большевики ничего против не имели – с такой стратегией удавалось и сэкономить, и создать высококвалифицированный кадровый актив на умеренно изношенной технической базе, избежав затраты на дорогостоящие станки.
Вполне логичный ход, если учесть, что за первое десятилетие кипучей деятельности Первый выпустил только карманных часов 2,4 млн штук. К 1941 году, помимо перечисленного выше, было освоено производство автомобильных «ходиков» – механических и с электроподзаводом, морских хронометров и палубных часов, штурманских моделей, которые прижились в Красной Армии.
С началом Великой Отечественной войны пришла новая эпоха развития завода.