Знаете ли Вы, когда начала рушиться убежденность советских людей, и прежде всего – людей военных – в том, что капитализм «загнивает»?
Если обратиться к данным судебной статистики, то мы увидим, что пик репрессий по делам об антисоветской агитации и пропаганде (статья 58-10 Уголовного кодекса) приходится не на 1937-1938 годы, а на послевоенный период. Основная причина усилившегося критического настроя среди фронтовиков, прошедших всю Европу, связана с тем, что, побывав за границей, они получили возможность сравнивать условия жизни – там «за бугром», и у себя дома. И сравнение это оказалось не в пользу советского быта, дорог, медицины и др. Поэтому критический настрой и брожение в армейских кругах в послевоенные годы резко усилились.
Ранее об этом писал уже не раз. Например, в статье «Как генералов судили «за разговоры».
Между тем, первые зерна инакомыслия были посеяны среди командиров и красноармейцев еще в конце 1939 года, когда началась советско-финляндская война, известная также как «финская» или «зимняя».
Тогда количество «антисоветчиков» в действующей армии за три месяца боевых действий тоже стремительно возросло, превысив тысячу человек. Многие из них были осуждены, только по статье 58-10 УК РСФСР - 843 военнослужащих. Причем, эта статья доминировала в структуре контрреволюционной преступности. Так, из 77 «контрреволюционеров» в 9-й армии комкора М.П. Духанова, печально известной расстрелами командиров[1], за проведение «антисоветской агитации» было репрессировано 60 чел.
Росту «антисоветчиков» способствовали не только неудачи на фронте, но и наглядно проявившееся несоответствие пропагандистских заявлений реальному уровню жизни финнов в стране, считавшейся до революции одной из самых отсталых окраин Российской империи.
Недовольство простые солдаты высказывали еще по дороге на войну. Так, в одной из сводок Особого отдела ГУГБ НКВД СССР от 24 января 1940 года об антисоветских высказываниях красноармейцев следовавшего на фронт 41-го отдельного запасного батальона отмечалось: «Красноармеец Мельник говорил: «Дома с голоду мрут, а мы идем защищать кого-то и зачем».
А защищать-то пришлось людей, которые, как выяснилось, в этом совсем не нуждались.
Финская война преподносилась политработниками как борьба за освобождение обездоленного и угнетаемого белофиннами простого народа. А в реальности оказалось, что народ этот живет намного лучше, чем семьи многих бойцов и командиров Красной армии.
Вот лишь одно характерное в этом отношении высказывание красноармейца: «Как только мы заняли первые финские хуторишки, наши сразу же полезли по чердакам и погребам шнырять... А там – и сметанка, и грибы, и окорока, и соленья всяческие, и чего только нету! Мы к политруку: «Как же так, - говорим, - вы же нам говорили, что финские крестьяне с голоду мрут, побираются?» А политрук рот раскрыл, и сказать-то нечего»[2].
Военный трибунал 9-й армии 3 февраля 1940 года приговорил к расстрелу по части 2 статьи 58-10 УК РСФСР красноармейца 426-го стрелкового полка 88-й стрелковой дивизии С.Е. Молоденкова, который заявлял: «Лучше просидеть 5 лет в тюрьме, чем здесь воевать. Война, которая здесь ведется Красной армией, пользы финскому народу не принесет, а только народ переносит бедствия. Солдаты не сдаются в плен потому, что им жилось хорошо»[3].
Царившее среди высшего комсостава РККА предвкушение быстрого триумфа в финской войне тоже вскоре сменилось на растерянность и недоумение. Когда части и соединения застряли у «линии Маннергейма», укрепрайона на Карельском перешейке, стало ясно, что к серьезной войне Красная армия не готова.
Красноармеец 609-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии В.И. Сосин, оказавшись в госпитале, в разговорах с другими бойцами и медперсоналом восхвалял жизнь в Финляндии. Говорил, в частности, что у финнов налоговая политика намного лучше советской. А еще положительно отзывался о боеготовности финской армии и слабой подготовке РККА.
За эти крамольные слова военный трибунал 8-й армии 27 февраля 1940 года приговорил его по части 2 статьи 58-10 УК РСФСР к расстрелу. Даже в то время столь суровое наказание показалось судьям Верховного суда Союза ССР несоразмерным содеянному. Военная коллегия 25 мая того же года снизила назначенное Сосину наказание до 10 лет лагерей, с поражением в правах на 4 года[4].
Среди военнослужащих, оказавшихся в финском плену, а позже арестованных органами НКВД и изобличенных, согласно донесению Л.П. Берия от 28 июня 1940 года, «в активной предательской работе в плену», тоже было немало инакомыслящих. Один из них – красноармеец 122-го артиллерийского полка 44-й стрелковой дивизии Г.Н. Лодыгин. Находясь в плену, он вел записную книжку, куда записывал, помимо прочего, «антисоветские высказывания» своих товарищей. 28 октября 1940 года Особое совещание при НКВД СССР приговорило Лодыгина к 8 годам лагерей. Его реабилитация состоялась только в 2002 году.
Надо заметить, что когда дневники и записные книжки военнослужащих попадали в руки следствия, то они, как правило, становились наиболее ценным и убедительным доказательством «контрреволюционности» их авторов.
Комбриг Г.Ф. Кондрашев, командир попавшей в окружение 18-й стрелковой дивизии, был расстрелян в 1940 году «за изменнические действия, повлекшие за собой тяжелые последствия во время войны с финской белогвардейщиной»[5]. Незадолго до ареста он оставил записи о боевых действиях своей дивизии и причинах постигших нашу армию неудач.
Эти записки на 65 листах, хранящиеся в архиве ФСБ и опубликованные недавно историком В.С. Христофоровым, начинаются с крылатого выражения «Пришел, увидел, победил», которое владело умами многих командиров, «но день 30 ноября 1939 г. не позволил кадровой 18-й дивизии перейти границу, как принято выражаться, в полной боевой готовности – до 25% некомплект в людском составе, такое же положение с конским составом, наличие обозов позволило поднять лишь 0,5 боекомплекта…».
По сути, о том же написал в своем докладе наркому К.Е. Ворошилову комкор В.И. Чуйков, сменивший командующего 9-й армии М.П. Духанова в декабре 1939 года, т.е. спустя три недели после начала боевых действий: «В операциях мы имели много случаев, когда вследствие идиотской беспечности, неумения и нежелания организовать бой как следует и этот бой обеспечить всеми видами снабжения, мы понесли значительные напрасные потери».
Надо сказать, что в исторической литературе разработчиками плана прорыва «линии Маннергейма» называют разных лиц: командующего фронтом маршала С.К. Тимошенко, командующего 7-й армией генерала армии К.А. Мерецкова, преподавателя военной академии генерала Д.М. Карбышева, начальника инженерных войск 7-й армии полковника А.Ф. Хренова...
На самом деле все эти лица имели косвенное отношение к разработке операции по прорыву финских укреплений. Д.М. Карбышев, например, выезжал на фронт и давал рекомендации по инженерному обеспечению штурма. Между тем, имя непосредственного разработчика плана прорыва «Линии Маннергейма» генерал-лейтенанта Константина Павловича Пядышева оказалось вычеркнутым из исторического формуляра по причине его осуждения по той же статье 58-10 УК РСФСР.
Он еще до начала финской кампании, находясь в должности заместителя начальника штаба округа, предлагал обмундировать армию по-зимнему, поставить бойцов на лыжи, а «линию Маннергейма» не штурмовать в лоб и нанести обходной удар со стороны Карелии. Но Ворошилов отклонил тогда его предложения и обвинил Пядышева в преувеличении сил противника. Когда же выяснилось, что генерал был прав, именно ему, как заместителю командующего 7-й армии, была поручена разработка подробной инструкции по прорыву финских укреплений.
Об этом свидетельствуют материалы архивно-следственного дела № 981640. На вопрос следователя К.П. Пядышев показал: «По прибытии в 7-ю армию я от Мерецкова получил задание составить инструкцию по прорыву укреплений полосы на Сумском направлении, после этого обучать войска, предназначенные для прорыва укреплений линии»[6].
Штурм, осуществленный в соответствии с разработанной генералом инструкцией, был успешным. К.П. Пядышева наградили орденом Красного Знамени, а затем – еще и орденом Ленина.
В феврале 1941 года К.П. Пядышев стал заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа. А через месяц после начала войны был арестован и обвинен в антисоветской агитации и пропаганде.
17 сентября 1941 года генерал Пядышев был осужден Военной коллегией на 10 лет лишения свободы за то, что «в 1937 году среди своих знакомых, а в 1940 году в письмах к своей жене, допускал антисоветские суждения, направленные против отдельных мероприятий ВКП(б) и Советского правительства».
Генерал К. П. Пядышев не был контрреволюционером. Он был честным человеком и грамотным офицером, переживавшим за невысокое состояние боеспособности РККА. Вот его высказывания по поводу действий наших войск на финской войне при прорыве линии Маннергейма, которые тоже посчитали антисоветскими: «Я мало верил в успех прорыва, очень слаба подготовка нашего начсостава, многие даже не умеют пользоваться картами, не умеют командовать своими подразделениями, не имеют никакого авторитета среди красноармейцев. Красноармейцы подготовлены очень слабо, многие красноармейцы не хотят драться с врагом, этим объясняется наличие дезертирства, большое скопление красноармейцев в тылу…»[7].
В суде Пядышев вину в какой-либо «контрреволюционности» категорически отрицал. А утверждения свидетелей о его неверии в возможность прорыва линии Маннергейма парировал следующими словами:
- Я говорил, прежде чем наступать, надо обучить пополнение. И говорил, как именно надо их обучать. В последующем я лично разработал инструкцию прорыва линии Маннергейма, и по ней она была прорвана.
В деле подшито ходатайство маршала А.М. Василевского и маршала артиллерии Н.Н. Воронова на имя прокурора СССР В.М. Бочкова от 25 июня 1943 года с просьбой о скорейшем освобождении Пядышева как ценного военачальника. По некоторым данным, по этому ходатайству было принято положительное решение. Однако на свободу К.П. Пядышеву уже не довелось выйти. 15 июня 1944 года он скончался в лагерном лазарете.
[1] После разгрома двух советских стрелковых дивизий по приговору трибунала 9-й армии перед строем были расстреляны: командование 44-й дивизии (А.И. Виноградов, О.И. Волков, И.Т. Пахоменко) и 662-го полка 163-й дивизии (Д.В. Шаров и А.А. Подхомутов).
[2]Александров К.М. Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. М. Яуза, Эксмо. 2005.с. 10.
[3]Копия определения военного суда Ленво от 3 октября 1997 г. о реабилитации С.Е. Молоденкова (из личного архива автора).
[4] Надзорное производство Военной коллегии № 557/ЛФ по делу В.И. Сонина.
[5]Комбриг Г.Ф. Кондрашев 2 августа 1940 г. осужден Военной коллегией Верховного Суда СССР по статьям 193-17 п. «б» и 193-22 УК РСФСР к расстрелу.
[6]Надзорное производство Военной коллегии №4н-010552/57 по делу К.П. Пядышева.
[7] Там же, с. 2-3.