Это было три года назад в моем родном Пушкине. Мы пошли в Екатерининский парк; был тоже ноябрь.
В парке китайские туристы
очень энергично все фотографировали, рассматривали, ходили быстро, решительно, громко говорили и смеялись. Хотя холодно было, ветер, выпал снежок. А один турист такой худенький, очень бледный китаец с палочкой. Похоже, он выздоровел только что от тяжёлой болезни; а может, и не выздоровел. Совсем он слабенький, этот турист.
И ему было очень-очень холодно, видимо. Он весь дрожал, но все равно на слабых ножках шёл за группой, поспевал, старался. И улыбался изо всех сил; именно - изо всех сил улыбался. Знаете, а другие китайцы побежали к рядам торговым, где продают сувениры, всякую всячину для туристов. Накупили всего; целую кучу вещей!
И потом обступили своего больного китайца и одели его, добродушно галдя. На голову ему одели женскую шапку меховую, довольно уродливую, «а ля рюсс», но тёплую! И завернули его в несколько павлово-посадских платков, очень заботливо. Они все это купили вскладчину и одели своего китайчика - других тёплых вещей не было. И все вместе дальше пошли, разговаривая и смеясь.
И этому туристу стало тепло. Хотя он выглядел дико и странно в женской круглой шапке с меховыми помпонами и в нескольких ярких платках. Но он такой радостный стал! Он так улыбался широко и с таким упоением все фотографировал. И шёл со своей палочкой, весь в ярких платках с бахромой, наслаждаясь путешествием и прекрасным старинным парком.
И можно было расплакаться почему-то. И не говорить критично; зачем, мол, больной человек поперся в поездку, сидел бы у себя в Китае, - не в этом дело. Не в этом.
Все мы странники и путешественники. И надо радоваться этой возможности все видеть, ощущать, запоминать; и так хорошо, если есть кому о нас позаботиться. Шапку тёплую нахлобучить, замотать в платки, когда холодно.
Мы ушли. Я оглядывалась; на белом снегу так ярко платки горят. Это утеплённый китаец наслаждается путешествием. Это хорошо. Просто хорошо - и все…
Анна Кирьянова