В 2021 году, 28 ноября, исполняется 115 лет со дня рождения выдающегося российского ученого, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. Он пережил многое и многого достиг: был свидетелем революционных событий в 1917-м, получил пять лет лагерей на Соловках по ложному обвинению спецслужб, голодал в блокадном Ленинграде, за свои научные труды удостоен отечественных наград, а также звания почетного доктора десятка университетов в Европе и США, написал множество книг о литературе и культуре Древней Руси.
Лихачев родился в Петербурге и всю жизнь жил здесь, сменив несколько адресов. Его последняя квартира — в доме №34 на 2-м Муринском проспекте, куда семья ученого переехала в 1964-м и где он жил до конца дней. В память об этом замечательном человеке мы решили прогуляться по окрестностям 2-го Муринского. Но не в его нынешнем виде, а в основном в том, каким он был при жизни Дмитрия Сергеевича. Конечно, мы не сможем охватить все интересные места этого зеленого района, который всегда считался в городе районом научной интеллигенции. Мы заглянем лишь по нескольким адресам.
Экскурсоводом этой заочной прогулки станет внучка академика — петербургский журналист Зинаида Курбатова, опубликовавшая воспоминания о своем известном деде.
В тексте много фотографий и подписей под ними — листайте галереи.
Когда-то я очень любила нашу квартиру на Втором Муринском. Дом был новым, вокруг парки и деревянные дома, окруженные садами. Семья переехала сюда в 1964-м, и тогда это была окраина города.
Я помню одну из прогулок с дедушкой в воскресный день. Мы подходим очень близко к красивой деревянной даче, в которой недавно был пожар, и, соответственно, в ней никто не живет. Дед показывает концом трости на архитектурные детали и что-то рассказывает. Мне внушает невероятный ужас обуглившееся здание. Снаружи дерево не сгорело, а вот внутри все черное, стекла почернели и лопнули, видны остатки абажура и какой-то мебели. От ужаса я не могу сдвинуться с места, мне кажется, что внутри дачи кто-то прячется. Много лет сгоревшие дома казались мне самым страшным, что может быть на свете.
Я еще не ходила в школу, когда проспект наш переименовали, он стал носить имя Шверника. Кто такой этот Шверник никто, разумеется, не знал, какой-то партийный деятель без имени-отчества, к тому же московский. Дедушка, противник всяких переименований, возмущался: «Живем на каком-то Сквернике».
Конечно, это было очередное советское безобразие. Изначально все было справедливо. Муринских проспектов было два. Первый, приближенный к Лесному, а стало быть, и к центру, и наш, Второй.
Теперь мы жили в окружении непонятных улиц, чуть поодаль проходил проспект Мориса Тореза, я, например, не сразу узнала, что это был француз, который чем-то, по мнению большевиков, прославился.
Году в 76-м Ольгинскую улицу у водоема тоже переименовали и тоже в честь французского господина Жака Дюкло. Все возмущались и шутили: «Где вы живете?» — «На Жаке Дюкло, на Морисе Торезе».
Когда дедушки не стало, то в его честь хотели назвать какую-то улицу в Петербурге. Сначала речь шла о набережной напротив Пушкинского дома. Потом решили, что это для дедушки слишком, и угроза переименования нависла над Торезом. Потом вспомнили о безымянном проезде вдоль Серебряного пруда, а затем благополучно замяли историю.
Мне кажется, что жизнь на площади Мужества и прилегающих улицах была в 70-е годы очень тихой. Шум большого города с его заводами и транспортом где-то далеко, за розовыми точечными домами и парком Лесотехнической академии. Явственно ощущалось, что мы живем на окраине.
Один раз мы с мамой ходили на рынок, он был на Светлановской площади. Помню черную грязь под ногами, ряды прилавков и ярко раскрашенные деревянные игрушки, которые мне мама почему-то не хотела купить. Кажется, тогда мы вернулись домой с веником. Меня так удивило, что веник нельзя купить в магазине, только на базаре.
На площади Мужества было два примечательных дома. Прелестный особняк в стиле модерн цвета черносмородинового мороженого, с круглыми окнами. Говорили, что это дача Шаляпина на Старопарголовской дороге, впоследствии проспекте Мориса Тореза.
Мама спешит на работу в Эрмитаж, где работает экскурсоводом, а я плачу и не отпускаю ее. Я очень боюсь оставаться одна, квартира в шесть комнат огромная, и кажется, что из кухни непременно выскочит кто-то страшный.
Дмитрий Лихачев прожил долгую жизнь — он умер в 1999 году в возрасте 93 лет. Многим покажется странным, как скромно выглядит квартира академика с мировым именем. Но для самого Дмитрия Сергеевича роскошь не имела ценности. Для него важна была атмосфера места, где он жил. Хотя многое здесь переменилось, но дух старой петербургской интеллигенции остался в окрестностях Лесотехнической академии и Серебряного пруда, где Лихачев любил гулять так же, как и местные жители начала прошлого века. Нам кажется, что воспоминания его внучки передают особую местную атмосферу.
Источники фото: forum.aroundspb.ru, vecherka.spb.ru, sobaka.ru, vk.com, spbarchives.ru, russiainphoto.ru, akg-images.fr, drive2.com, transphoto.org, goskatalog.ru, pastvu.com, arthistorian.ru.