Иванна работала наравне с нянечками в приюте. Вечером она делала обход, что бы убедиться, что все дети спят. Ступала девушка тихо и бесслышно. Осторожно приоткрывала дверь, накрывала детей.
Так она подошла к комнате мальчишек. Уже за дверью она услышала, что в комнате о чем-то говорят. Она приоткрыла дверь и прислушалась.
- Мамка была против. Не пускала меня. – Говорил Вова Соловей. – Мне ж тогда еще и 10 не было. Да вот только знал я, что тяжело матери. Кушать было нечего. А нас четверо на шее ее. К тому же, я еще и болел часто. И тогда чувствовал, что скоро вновь болеть начну…
- Ты и сейчас часто болеешь. – Сказал Захар. – Я думал, ты у партизан начал болеть.
- Нет. Сколько себя помню, болею. А когда война началась, то матери со мной тяжко совсем стало. Я тогда к брату подошел, ему 14 было, и сказал, что фашистам пусть скажут, что помёр я. Так никто не станет думать о том, что в лес к партизанам ушел.
Ночью, когда мама спала, обнял братьев и сестер и ушел в лес. Уже осенний холод подступал. Быстро продрог. Одежду нормальную взять… пожалел для себя. Думал я как, все равно помру. Так хоть обузой не буду. А одежда, братьям и сестрам нужнее.
Где партизаны я знал не точно. Ночью немного поплутал, да нашел. Хотя, землянки хорошо были спрятаны, но я лес тоже хорошо знаю. И нашел их, правда… честно, то уже немного отчаялся. На ногах еле стоял. Но нашел.
Меня сразу в землянку завели. Спрашивать стали, откуда пришел, как их нашел. А я им не говорю. Сказал, что Вовка я Соловей. А откуда пришел не скажу, что бы домой не отправили. Теперь партизаном буду.
Они сначала говорить начали, так хорошо, по-доброму, что мал я еще для войны, что оружие тяжелое, я стрелять не каждый может, да еще и в человека. Да только я упорствовал. Тогда они меня из землянки выставили. А я рядом сел. И сидел. Не возвращался. Несмотря на холод, усталость свое взяла, и я уснул. А проснулся уже в землянке. Проспал я так несколько дней. Жар у меня был сильный. Партизаны-то думали, что они виноваты. А не было в том их вины. Я им говорил, но они не слушали меня. Я на ноги встал. И остался в отряде.
Только оружие мне не давали. Я так, по мелочи помогал. Еду готовить, лежанки, чай. Всем помогал, чем мог. Мне и одежду выправили. Все время был на ногах. Не до болезней было. Только ночью было холодно. Это да, холод…
Так и жил я в лесу. Скучал по мамке, да по семье. Но что делать. Понимал, что им без меня легче. А потом, потом меня вызвали к себе. И дали задание. Нужно было разведать, сколько немцев в деревне, есть ли техника боевая, сколько коней. Узнать, кто немцам помогает на самом деле, а кто против них станет.
Это было мое первое задание. И я выполнил его хорошо. А после были другие и другие. Мы уже были в незнакомых лесах, местах. Но я уже был настоящим партизанам.
А потом меня ранило. Ну, как ранило. Немцы поймали. Да бить начали, допрашивали, да только я убег от них. Как так получилось, сам диву до сих пор дивлюсь. Они только на несколько секундочек отвлеклись, а я в окно. Понимал, что если не сбегу, то не жить мне. Замучают. Долго плутал по лесу, боялся, что следят. Просидев несколько дней под кустом, пошел своих искать. Они меня тоже искали. А потом отправили меня в город, а там, на поезд и сюда, в Свердловск.
- Ты молодец какой! – Сказали мальчишки.
- Действительно молодец. – Сказала Иванна. – А теперь, Соловушка, вставай и за мной!
Все дети испуганно посмотрели на Иванну. Вова слез с кровати и подошел к ней.
- Сестра… - Начал Захар.
- Спать. – Сказала строго Иванна.
Они вместе с Вовой прошли в кабинет. Мальчик сел на стул.
- Значит, есть у тебя семья. – Сказала Иванна, достав дело Вовы. В документах было написано, что никого нет. – Правду сейчас говори.
- Есть, мама, папа на фронте, брат и две сестры. – Сказал Вова.
- Ох, Вовка, ты хоть понимаешь, что твоя мама чувствует? Как переживает? Что отцу твоему она в письмах пишет? – Спросила Иванна.
Вова сидел, опустив голову.
- Глупый ты. Сердце у твоей мамы по тебе на части разрывается. Каждый день, каждую ночь. Неужто не скучаешь.
- Скучаю. Сильно скучаю! – Сказал Вова и вытер слезы.
- Адрес помнишь?
Вова кивнул. Он назвал адрес и фамилию мамы Соловьёва.
- Так ты у нас Соловьев на самом-то деле. – Сказала Иванна. – Вот тебе лист бумаги, вот карандаш. Садись, письмо пиши. Как умеешь, пиши. Прощения проси, что сбежал.
Иванна вышла из кабинета, оставив Вову одного.
Мальчик, утирая слезы, писал письмо маме. Письмо получилось длинным. И в нем ребенок в основном писал о том, как скучает.
Иванна принесла ему чашку чаю, а после отправила в комнату. Читать письмо Вовы она не стала. А приложила еще и письмо от себя, рассказала, где Вова сейчас живет, где работает.
После этого запечатала конверт и положила в сумку, что бы завтра отправить послание.
Вова вернулся к себе в комнату и лег на кровать. Скрутился на ней калачиком и накрылся одеялом.
- Сильно директор ругала? – Окружили кровать дети.
Вова высунул голову из-под одеяла.
- Не ругала. Маме письмо написал. – Мальчик расплакался. – Я так скучаю…
Мальчишки начали обниматься. И все плакали. Каждый вспоминал свой дом, свою мамку. И у большинства родителей уже не было. Они были сиротами.
Иванна вновь заглянула в комнату мальчиков и застала печальную картину. Все ревели. Она вздохнула, включила свет. Мальчишки сразу стали вытирать слезы.
- Вы поплачьте, легче станет. – Сказала мягко она. – Слезы они омывают душу.
Иванна села на стул. Дети ее окружили.
- Ваши мамы, ваши братья и сестры теперь оберегают вас. Они оберегают вас от бед. И вы должны быть сильными, что бы они радовались. Вы должны жить, что бы помнить о них. Ведь память жива только пока мы живем.
- А где ваша мама? – Спросил Вова.
- Моя мама… моя мама сгорела. В доме. Нас в это время в доме не было. Но я видела, как наша дом-мельница горели. Плакала и рвалась туда. И если бы не Йоши, то там бы и погибла рядом с ней. Он мен я спас.
- Йоши? – Спросили дети, и посмотрели на застеснявшегося мальчика.
- Да. Он хоть мал, но очень умный. – Сказала Иванна. – У него есть чему поучиться. Даже взрослым. Хотя, в это время все мы быстро выросли. И я знаю, что у каждого из вас своя история. И вам нужно высказаться. Но давайте договоримся. Не на ночь глядя. Не нужно расстраиваться на ночь. Нужно ложиться спать в хорошем настроении. Что бы отдохнуть и встать полными сил. И что бы ваше настроение стало лучше, я расскажу вам сказку.
Мальчишки заулыбались. Они быстро разбежались по своим кроватями и Иванна рассказала им сказку. Когда дети уснули, она отправилась в свой кабинет.
Еще в коридоре она услышала как звонит телефон. Девушка фактически забежала в кабинет. Она боялась, что телефон перестанет звонить.
Иванна схватила трубку.
- Иванна… Гражданка Сомова? – услышала она голос Игната Васильевича.
- Да. Это я, Игнат Васильевич. – Ответила Иванна.
- Вы простите, но я никак не могу сегодня прийти на чай с пирогом. Работы очень много. И… не положено. Ведь я занимаюсь делом, которое связано с вами. Не хочется, что бы кто-то думал, что вы как-то причастны.
Иванна сама не ожидала, что она так расстроится.
-Я понимаю. – Тихо ответила она.
- Если вы не против, то мы еще выпьем с вами чаю. Но после.
- Хорошо. Обязательно.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
В трубке послышались короткие губки. Иванна осторожно положила трубку на рычаг телефона. И, вздохнув, села на стул.
В комнату зашла нянечка Ульяна.
- Иванна, а мы все гостя ждем. – Сказала она. – Вот, кусочек пирога оставили для него.
- Вы не сердитесь на него? из-за допроса? – Удивилась Иванна.
- Да что мы, глупые что ли? Тяжко было. Вспоминать тяжко. Святослава Львовича все любили. Я же тут с ним еще до войны работала. И большинство. Святой был человек. – Вздохнула нянечка Ульяна. – Так когда гость-то будет?
- Не будет гостя. Не может он сюда ездить. Он же дело с приютом связанное ведет.
Няня Ульяна посмотрела на расстроенную девушку.
- Дело ясное, что дело молодое. – Тихо сказала она. – Ну, не пропадать же пирогу. Смотрите как сделаем. Мы ему его кусочек со Светкой передадим. Ему будет приятно. И… как бы… передадим. Ах! А думали уже мы, что наконец с мужчиной пообщаемся!
Мечтательно сказала Ульяна. Иванна посмотрела на нянечку не понимая.
- Пойдемте чай пить! – Сказала Ульяна. – Нам-то что от пирога отказываться. Яблок там правда, один аромат. Но все равно вкусно!
Утром, когда Игнат Васильевич пришел на работу, машинистка Светлана передала ему бережно завернутый в платок кусочек пирога.