, — не дело ты затеял. Не приказные виноваты. Засвети-ко фонарь ты, ступай за мною.
Архип взял свечку из рук барина, отыскал за печкою фонарь, засветил его, и оба тихо сошли с крыльца и пошли около двора. Сторож начал бить в чугунную доску, собаки залаяли. — Кто, сторожа? — спросил Дубровский. — Мы, батюшка, — отвечал тонкий голос, — Василиса да Лукерья. — Подите по дворам, — сказал им Дубровский, — вас не нужно. — Шабаш, — промолвил Архип. — Спасибо, кормилец, — отвечали бабы — и тотчас отправились домой.
Дубровский пошел далее. Два человека приблизились к нему; они его окликали. Дубровский узнал голос Антона и Гриши. — Зачем вы не спите? — спросил он их. — До сна ли нам, — отвечал Антон. — До чего мы дожили, кто бы подумал…
— Тише! — перервал Дубровский, — где Егоровна?
— В барском доме в своей светелке, — отвечал Гриша.
— Поди, приведи ее сюда, да выведи из дому всех наших людей, чтоб ни одной души в нем не оставалось — кроме приказных — а ты, Антон, запряги телегу. — Гриша ушел и через минуту явился с своею матерью. Старуха не раздевалась в эту ночь; кроме приказных никто в доме не смыкал глаза.
— Все ли здесь? — спросил Дубровский, — не осталось ли никого в доме?
— Никого, кроме подьячих, — отвечал Гриша.
— Давайте сюда сена или соломы, — сказал Дубровский.
Люди побежали в конюшню и возвратились, неся в охапках сено.
— Подложите под крыльцо. — Вот так. Ну ребята, огню! —
Архип открыл фонарь, Дубровский зажег лучину.
— Постой, — сказал он Архипу, — кажется, в торопях я запер двери в переднюю, поди скорей отопри их.
Архип побежал в сени — двери были отперты. Архип запер их на ключ, примолвя вполголоса: как не так, отопри! и возвратился к Дубровскому.
Дубровский приблизил лучину, сено вспыхнуло, пламя взвилось — и осветило весь двор.
— Ахти, — жалобно закричала Егоровна, — Владимир Андреевич, что ты делаешь!
— Молчи, — сказал Дубровский. — Ну дети, прощайте, иду, куда бог поведет; будьте счастливы с новым вашим господином.