Полет

Вейн, дожидавшийся меня в компании Базула, как-то
неодобрительно прошелся взглядом по моему внешнему виду. Капитан-командующий, напротив, рассыпался в комплиментах и хвалил свой собственный наметанный глаз. Ну а
лично мне все понравилось: и удобно, и красиво, и зеленый
мне идет.
Несмотря на то, что мужчины предложили мне отсыпаться и отдыхать, набираться сил, сама операция была назначена на завтрашнее утро, до которого маяться дурью я не
собиралась, прекрасно понимая, что просто перенервничаю
и перегорю к завтрашнему дню. Примерно так я и заявила
Вейну, попросив загрузить меня хоть чем-нибудь, на чем я
могла сосредоточиться, а лучше устать и вымотаться, чтобы
нормально заснуть, а не ворочаться полночи.
– Согласна даже картошку чистить! – под конец добавила
я.
– С овощами тут и без тебя разберутся. Пойдем лучше
в зал, покажу тебе несколько приемов для кинжала. Перетруждаться тебе не стоит, чтобы завтра быть в форме, а вот
небольшая разминка придется весьма кстати.
Короче, следующие два часа мы провели в зале. Вейн показал всего-то три приема, но каждый я отрабатывала не менее получаса. Не знаю, смогут ли за столь короткое время
выработаться какие-то рефлексы и смогу ли сама применить
полученные навыки в условиях боя, а не в комфортной обстановке спортивного зала. Менар, заметив, что я устала от
тренировки, неожиданно предложил подняться на смотро
вую площадку на крыше.
– Хочу! – я даже не дослушала. Крыши – это здорово!
А потом мы пошли по этой длиннющей спирали коридора наверх. С одной стороны, по ступеням идти было бы
еще сложнее, с другой, после долгой ходьбы кругами голова
начинала кружиться. Коридор уже начал казаться бесконечным, когда наконец мы уткнулись в дверь. На ней не было
ни ручки, ни замка, Адальвейн открыл ее каким-то пассом и
пропустил меня вперед. Поднявшись по ступеням, мы оказались наверху.
Ранее мне доводилось бывать и на большей высоте: в конце концов, Вейн не зря так восхищался нашими высотками.
Но плоская, как блин, крыша не имела никаких ограждений,
отчего подойти к краю ближе, чем на два метра, я просто не
могла: ноги сами прирастали к полу. Вид открывался захватывающий: все окрестности просматривались на многие километры и казались как на ладони. В городе, среди высоких
зданий, такого эффекта не получится. Я, как завороженная,
стояла на крыше – даже холодный пронизывающий ветер,
лютующий на высоте, не портил впечатление. Я зябко обняла себя за плечи, но спускаться категорически не хотелось.
Все мысли, которые я не могла выгнать из головы, – о родителях, о Владыке, о заложниках и заложницах в клетках –
будто выдуло из головы. Осталось только ощущение свободы и полета.