Какой русский не любит «12 стульев»? Это роман, дорогой русскому сердцу, зачитанный до дыр, зацитированный до звездочек в глазах.
Есть расхожие цитаты даже об истории его написания Ильфом и Петровым:
«Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: «Как это вы пишете вдвоем?» Сначала мы отвечали подробно, вдавались в детали, рассказывали даже о крупной ссоре, возникшей по следующему поводу: убить ли героя романа «12 стульев» Остапа Бендера или оставить в живых? Не забывали упомянуть о том, что участь героя решилась жребием... Потом мы стали отвечать менее подробно… И, наконец,… совсем уже без воодушевления: как мы пишем вдвоем? Да так и пишем вдвоем. Как братья Гонкуры. Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтобы не украли знакомые». ..
Кто бы мог подумать, что когда-нибудь авторство (и соавторство) Ильфа и Петрова будут подвергнуты сомнениям…
Все началось с книги Ирины Амлински, изданной несколько лет назад в Германии, где подробно и обстоятельно приводятся аргументы в пользу Булгаковского авторства романов «12 стульев» и «Золотой теленок». Амлински много лет вдохновлялась этими произведениями, и постоянно задавалась вопросом: почему у блестящих соавторов двух советских бестселлеров полистать больше совершенно нечего?
«Всем читателям, читающим запоем, известно чувство досады от того, что книга прочитана и всё удовольствие «жизни в произведении» осталось позади. Возвращаться в реальность не хочется, и поневоле тянешься за следующим томом полюбившегося автора. Вот так, на протяжении многих лет, перечитывая роман «12 стульев», я плавно перетекала в «Золотого теленка» и затем… натыкалась на то, что дальше продлить удовольствие мне было нечем. Ни рассказы, ни фельетоны Ильфа и Петрова не шли ни в какое сравнение с прочитанными ранее романами. Более того, меня не оставляла в покое мысль о какой-то подмене».
Собственно, с этого начинается история ее большого исследования о том, как два средних автора, не имея писательского опыта, смогли с первой попытки забраться на литературный Олимп? И почему вновь так ни разу и не сумели одолеть эту высоту, ведь они писали вместе постоянно, до самой смерти Ильфа, но ничего столь же блистательного, как «12 стульев» и «ЗТ», больше не выдали?!
Ирина Амлински отвечает на этот вопрос однозначно: да потому что «12 стульев» и «Золотого теленка» написали вовсе не Ильф и Петров. И тому, по мнению исследователя, есть множество косвенных доказательств… В первую очередь, стилистика текстов.
Амлински подробно анализирует стилистику романов, сопоставляет целые фразы, предложения, ритм и мелодику творений Булгакова и описания похождений Остапа Бендера. И приходит к выводу, что они полностью совпадают. В то время как остальные тексты Ильфа и Петрова написаны характерным для того времени «рубленым» слогом.
Все их очерки и фельетоны весьма просты, безыскусны и прямолинейны, чего не скажешь о ярком образном языке, описывающем приключения великого комбинатора.
А рукописи где? Сгорели?
Еще одним свидетельством в пользу теории Амлински, является то, что черновиков романов «12 стульев» и «ЗТ» не сохранилось. Существуют лишь сухие обрывочные записи в записных книжках Ильфа, в которых то здесь, то там встречаются короткие шутки да крошечные наметки сцен к романам…
Но и все. А ведь литераторы всегда трепетно относятся к личным архивам. Не вошедшие в книгу сцены и сюжеты можно после использовать в других произведениях… Почему же Ильф и Петров были так небрежны со своим наследием? Не потому ли, что никаких черновиков и не было? Имелся лишь беловик, предоставленный Михаилом Афанасьевичем «взаймы»?
Булгаков, Ильф и Петров были отлично знакомы. Некоторое время они вместе трудились в редакции «Гудка», работали, фигурально выражаясь, за одним столом…
Перебрасывались шутками, идеями, образами… Вполне вероятно, Булгаков мог поделиться с молодыми авторами парочкой идей, но чтобы подарить им целый роман… Абсурд? Вовсе нет, если вспомнить, в каких реалиях приходилось жить и творить Михаилу Афанасьевичу…
По заказу ГПУ
Сторонники Булгаковского следа считают: о дарении речь никогда и не шла. Булгакову просто выкрутили руки. Чекисты давно «вели» писателя, его вызывали в ГПУ, «Роковые яйца» и «Дьяволиада» были запрещены к печати. Дома у него прошел обыск: изъяли дневники и рукопись «Собачьего сердца»… Цензура буквально сорвалась с цепи, повсюду трепля имя Булгакова...
Булгакова ненавидели, его травили, из 300 критических статей, что были написаны о его произведениях, лишь три не были ругательными. Все в этот мрачный период свидетельствовало, что никакой надежды на публикации романов у писателя больше нет.
И вдруг в 1927 году Булгакову возвращают изъятую при обыске рукопись, а сам писатель неожиданно покупает большую 3-хкомнатную квартиру. Как? Не на деньги ли, полученные за «12 стульев»? Ведь беловик романа впервые возник именно в это смутное для Булгакова время…
Как раз, когда в рядах ГПУ возникла идея кампании по дискредитации троцкистской оппозиции. А не заказать ли нам роман, который покажет политических оппонентов Сталина в смешном и непривлекательном свете? Блестящий сатирик Булгаков, чья жизнь в этот момент висела на волоске, должен был с радостью ухватиться за любую возможность сотрудничества…
Следы Катаева
Все мы знаем официальную версию возникновения романа «12 стульев». Валентин Катаев, обласканный властью советский писатель, решил завести себе, по примеру Дюма, литературных негров, которые писали бы огромные объемы текста по его идеям…
«Я решил однажды тоже сделаться чем-то вроде Дюма-пеpa и командовать кучкой литературных наемников. Благо в это время мое воображение кипело, и я решительно не знал, куда девать сюжеты, ежеминутно приходившие мне в голову… Почему я выбрал своими неграми именно их — моего друга и моего брата? На это трудно ответить. Тут, вероятно, сыграла известную роль моя интуиция, собачий нюх на таланты, даже еще не проявившиеся в полную силу»...
Таким образом, по официальной версии, Валентин Катаев свел двух талантливых публицистов и подарил им замечательную идею нового романа.
Евгений Петров (он же Катаев) был младшим братом уже известного на тот момент литератора, а потому взял себе ничем не примечательный псевдоним…
И литературный дебют удался: как только «тот Катаев» увидел черновики первых глав «12 стульев», он тут же понял: в его руках – шедевр, и открестился от своего дальнейшего участия в писательском трио.
Мол, это было настолько хорошо, что ни о каком литературном покровительстве речи больше идти не могло. Поэтому Катаев, изначально планировавший пройтись острым пером маститого автора по черновичкам начинающих прозаиков, от этой идеи отказался. Он попросил лишь указать его имя в посвящении. Что и было сделано.
Такова официальная версия…
По неофициальной, которой придерживается и литературовед Владимир Козаровецкий, Валентин Катаев выступил посредником в «переговорах» между ГПУ и Булгаковым.
Он же убедил Ильфа и Петрова принять участие в литературной мистификации. Сам Катаев давно был под колпаком у чекистов за участие в белом движении и был заинтересован в том, чтобы выслужиться перед ведомством.
Хлебнув нищеты, неустроенности, несколько раз побывав на волосок от смерти, Катаев хотел жить хорошо, сытно и спокойно. И для этого готов был на многое... А здесь, в сущности, требовалась мелочь — выступить «переговорщиком».
Ведь Булгаков выполнял социальный заказ, но свою фамилию под произведением поставить не мог. Не мог этого сделать и Катаев. Он был слишком заметной в писательских кругах фигурой. А вот для двоих никому неизвестных литературных дарований он мог стать крестным отцом, запустив их «звёздочками» на небосклон советской литературы. И при этом выручить хорошего, уважаемого человека Михаила Афанасьевича…
Результат оказался удачным для всех. Булгакову вернули рукопись, ГПУ оставило его в покое, а Ильф и Петров снискали славу и признание…
На эту теорию как нельзя лучше ложится воспоминание дочери Ильфа:
«Петрову запомнилось поразительное признание соавтора: «Меня всегда преследовала мысль, что я делаю что-то не то, что я самозванец. В глубине души у меня всегда гнездилась боязнь, что мне вдруг скажут: «Послушайте, какой вы к чёрту писатель: занимались бы каким-нибудь другим делом!» Было ли это признанием? Литературные мистификации — популярная и благодарная тема. Ими любят жонглировать, когда хочется чего-то этакого. А здесь речь идет о блестящих авторах и растиражированных произведениях…
Конечно, сам Михаил Булгаков был человеком артистичным и очень любил розыгрыши. Однажды он заменил заболевшего актера в постановке, вызвав восторг Станиславского: «Кто этот артист?
Он замечательно играет!» - воскликнул сидящий в зале режиссёр. Мог ли писатель от розыгрышей в жизни перейти к розыгрышам в литературе, тем более, когда и выхода у него особо не было? Вполне мог… А вот было ли это на самом деле точно мы никогда не узнаем. Остается лишь гадать да строить теории.
Фото взяты из открытых источников сети Интернет.