Несколько лет назад видела сон. Не сказать, что запомнила его во всех нюансах и подробностях, но суть послания поняла уже тогда, пребывая в глубоком анамнезе в реальном мире. Надо уточнить, я относительно недавно разглядела в себе особые способности, в частности, возможность видеть яркие одухотворенные сны, то есть сновидчество или сновидение. Для меня сон - излюбленный (неважно, что необходимый) способ отдыха, который способен принести пользу во всех отношениях. Самое интересное в этом, конечно, возможность прозревать и находить истинные ответы или глубинные реакции на все то, что происходит в этом мире. Короче говоря, тема заслуживает отдельного исследования и обсуждения; и, я думаю, у будущих поколений появятся новые неожиданные технологии для познания сил и возможностей, сокрытых в сновидении. Сил и возможностей всех людей, без исключения. Потому что, когда отправляемся к Морфею, мы попадаем в особое пространство, в уединение, которое простраивает, организовывает наша собственная структура... Ныряем и проваливаемся внутрь себя, в свои глубины - там нет никого, кроме нас. Это и смерть, разумеется, и любимое мной одиночество, в котором столько защищенности, и невероятная свобода. Свобода - не невероятна сама по себе, потому что это естественное состояние Духа. Но каждое пробуждение несет с собой ее временное исчезновение и отключение. По крайней мере, для моей персоны в настоящий период жизни - предстоит выкарабкиваться.
Итак, что мне снилось?
Плыла я на исполинском корабле, настолько гигантском, что с палубы не видно было поверхности океана. Я предполагаю, в высоту суперлайнер достигал несколько километров. И по другим параметрам около того. От таких габаритов, от ощущения своей микроскопичности, песчиночности на фоне этого объема, у меня захватывало дух. Вообще, я раньше очень боялась воды, поэтому мне часто снился океан; мне виделось, как я плаваю в недрах бескрайней бездны на страшной глубине среди морских чудовищ, или, что меня накрывает огромная волна, или, что я тону. Вот это было самое инфернальное. Не могу передать свой ужас от состояния падения в пучину морскую, кровь стынет; будто я огонь. Это не так, но для меня по - прежнему тонуть в воде, темной из-за отсутствия света, наполненной бог знает, чем и кем, - одно из самых мучительных испытаний.
И вот я узнаю, что железный исполин пошел ко дну. (Откровенно говоря, когда я глядела сверху, а это практически с небес, с палубы, на океан, то я с неприязнью думала, что будет, если корабль накренится и завалится на бок, и рухнет всей махиной на воду, как снесенная башня. А такой вариант, по моему убеждению, существовал, так как судно в высоту, кажется, было все же больше, чем в ширину, а мы опасно шатались при качке.) Мне было не по себе от этой мысли). В страхе я видела и чувствовала, как наш корабль постепенно уходит под воду. Тогда я начала лихорадочно искать спасение. Спустившись по лестнице ниже, я разглядела, что возле большого открытого иллюминатора столпилось множество пассажиров. Они что-то галдели и смотрели вдаль. В отверстии корабельного окна мне показался другой лайнер, столь же невиданно огромный, что и тот, на котором плыли мы. Вот чувство радости и облегчения! Однако он не старался прийти бедственному кораблю на помощь, он просто куда-то спокойно плыл, не обращая никакого внимания на наше горе. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Нам нужно было вытащить себя самим. Я не представляла, как это сделать, меня накрывало дрянное липкое чувство приближающейся смерти, и тут я увидела, как к иллюминатору протиснулся пассажир в больших башмаках, с тросточкой и в котелке, как у Бродяги в исполнении Чаплина. Я в изумлении воззрилась на него, потому что это был человек из другого времени, давно умерший, и мне подумалось тогда об этом (хотя я и продолжала воспринимать ту реальность, в которой шла ко дну, как подлинную свою жизнь, как настоящее воплощение, в котором пребываю теперь) Но каким был мой шок, когда мы все увидели, что Чаплин легко и просто выпрыгнул за борт. Сиганул за пределы разрушающейся системы безопасности. Я, пребывая от такого, конечно, в неописуемом ошалении, в потрясении, самом наиглубинном, заявила: "Он же разобьется, он потонет! Точно вам говорю: потонет. Со всей ответственностью..." И тут меня перебил чей-то голос рядом: Нет. Потому что он так не думает.
Туман в океане рассеялся, и я смогла разглядеть выжившего бродягу в смешном котелке, который стоял на палубе того корабля, будучи целым и невредимым. Он пролетел, перепрыгнул каким- то образом... Даже во сне это показалось неслыханным и чудесным.
Мы продолжали погружаться...
Не соображая, что делаю, я прыгнула.
Не потонет. Потому, что он так не думает.