–Пепе, ступай, покорми курочек, а потом будем обедать,– обратилась Мария к сыну. Пепе неохотно поплелся к дверям, а Лусия продолжала разглядывать мальчика в немом изумлении.–Но как…– начала она.–После того, как я навестила вас с отцом в Барселоне, я вернулась к себе домой в Гранаду. Чувствовала я тогда себя ужасно. Но наверное, прошло еще пару месяцев, прежде чем я поняла, что мои недомогания отнюдь не связаны с тем, что я продолжала оплакивать Филипе. Оказывается, это всего лишь такой прощальный подарок от твоего отца. Но скажу тебе честно, Лусия, Пепе для меня все – и мое утешение, и моя радость. А ты бы послушала, как он играет на гитаре. Со временем он затмит Хозе, вот увидишь.–А папа знает?–Нет. Мы с ним простились в Барселоне, и я отпустила его на все четыре стороны. Он сейчас свободен.–Ну да! Свободен! Свободен, чтобы размахивать своим picha направо и налево и вставлять его в каждую дырку!– раздраженно пробормотала Лусия, чувствуя, как в ней снова нарастает злость на отца.–Некоторые мужчины не могут без этого. Такая у них уж натура.–Он до сих пор, мама, ничему не научился.И обе женщины дружно рассмеялись. А что им еще оставалось делать?–Но при всем том твой отец, Лусия, неплохой человек. Ты это знаешь, как никто. Он счастлив?–Понятия не имею. Бренчит на своей гитаре, пьет…–Пусть так!– оборвала Мария свою дочь на полуслове.– Хозе – это Хозе, его уже не переделаешь. Впрочем, как и никого из нас. К тому же какая-то часть меня всегда будет любить его.Мария подавила вздох, и Лусия, глянув на мать, поняла, что та сказала правду.–Во всяком случае, постарайся не возненавидеть его, доченька,– умоляюще обратилась к ней Мария.– Он действительно хотел дать тебе шанс в жизни.–Да, и получить свой!– возразила Лусия.– Но я постараюсь выполнить твою просьбу. Только ради тебя.–У меня на обед свежий суп. Пообедаешь с нами?–С удовольствием, мамочка.Лусия с аппетитом выхлебала целую миску супа и попросила добавку, громко объявив, что ничего вкуснее она не ела за последние одиннадцать лет, с тех самых пор как в последний раз трапезничала на этой же самой кухне. Мария вся светилась от счастья, глядя на Пепе и Лусию, сидящих рядом за столом. Все вместе обедают, как одна семья. Позже они обе вышли на улицу.–Помнишь, как ты пыталась приобщить меня к плетению корзин, чтобы помочь тебе?– спросила Лусия у матери.–Помню. Но тебя хватало буквально на пару минут, а потом ты всегда находила благовидный предлог и убегала прочь.–Здесь так покойно, так красиво,– задумчиво обронила Лусия, разглядывая долину внизу.– Я уже и забыла о том, как у нас хорошо. Наверное, ребенком я просто не ценила всего того, что имела.–Мы все, милая, одинаковы. Начинаем ценить что-то только тогда, когда теряем. С возрастом я поняла, что секрет счастья прост. Нужно научиться жить сегодняшним днем и уметь ему радоваться.–Мне будет трудно этому научиться, мамочка. Я привыкла жить будущим!–Мы с тобой разные, доченька. Ты всегда стремилась реализовать свой талант, строила всякие головокружительные планы. У меня же никогда такого не было. Все, чего я хотела в жизни, это иметь свой дом, свою семью, мужа.– Мария грустно улыбнулась.– Что ж по крайней мере два моих желания из трех исполнились.–Мамочка, а ты еще танцуешь? Ведь ты же когда-то так хорошо танцевала.–Иногда танцую, для собственного удовольствия. Но я уже старая. Я ведь уже бабушка с двумя внуками.–Не говори ерунды! Тебе ведь лишь чуть больше сорока, мама. Многие исполнительницы фламенко в Барселоне продолжают выступать и в пятьдесят, и даже в шестьдесят лет. То есть ты счастлива, что осталась жить здесь?– задала Лусия прямой вопрос.–Да, думаю, я счастлива.Часом позже, когда Лусия слушала, как Пепе играет на гитаре, сидя в гостиной, которую, по словам матери, братья обустроили на месте старой конюшни, она вдруг услышала мужской голос.–Hola, mon amor, я принес тут кое-что вкусненькое нам на десерт после ужина.Лусия услышала, как мать шикнула на гостя. Лусия вошла в кухню и увидела Рамона, их соседа. Он стоял рядом с матерью, полуобняв ее за плечи. При виде дочери Мария покраснела и тут же отступила от него прочь.–Hola, сеньор,– сдержанно поприветствовала его Лусия.– Как поживаете?–Спасибо, все хорошо,– ответил Рамон деревянным голосом, тоже изрядно смутившись. Глядя на эту смущенную парочку, Лусия испытала непроизвольное желание весело рассмеяться.–Как поживают ваши дочери, Рамон?–О, у них все хорошо. Очень хорошо.–Две девочки уже замужем, а всего лишь неделю тому назад мы отпраздновали помолвку Магдалены. Правда, Рамон?– подбодрила соседа Мария.–Да, отпраздновали,– поспешно подтвердил Рамон, кивнув в знак согласия.–А как ваши апельсины?–С ними тоже все в порядке. Спасибо, Лусия.–У Рамона сейчас есть своя небольшая апельсиновая рощица,– пояснила дочери Мария.– Его родители умерли один за другим, буквально в течение нескольких месяцев, а после их похорон Рамон обнаружил какое-то количество монет, припрятанных в печной трубе. Одному богу известно, как долго пролежали там эти деньги. И удивительно, что монеты вообще не расплавились за столько лет. Рамон думает, что это святая Дева Мария преподнесла ему такой чудный дар. Вот на эти самые деньги он и купил себе апельсиновую рощу.–Да, именно так!– с готовностью подтвердил сосед, бросив испуганный взгляд на Лусию в ожидании ее ответной реакции.–Gracias, Рамон, за то, что заботились о моей матери все эти годы, пока меня здесь не было. Уверена, вы стали ей надежным помощником и опорой.– Лусия ласково пожала руку Рамона.–Мне это было совсем не трудно, сеньорита. Я помогал Марии с удовольствием,– улыбнулся в ответ Рамон, переведя дыхание.Когда Рамон ушел к себе, Мария повернулась к дочери, старательно размахивая руками перед лицом, чтобы согнать краску смущения со своих щек.–Что ты, должно быть, подумаешь обо мне сейчас?–Мама, я уже давно поняла, как трудна жизнь. Ты нашла свое утешение там, где его тебе предложили. И поступила правильно. В этом нет ничего дурного.–Я… Мы… то есть Рамон и я, мы сильно не распространяемся… о нашей дружбе. Поверь мне, доченька, я никогда не опущусь до того, чтобы опозорить твоего отца перед людьми.–Мамочка, на Баррио-Чино я насмотрелась на всякое. Меня уже мало что может удивить или даже шокировать. И конечно, меньше всего – желание обрести хоть какое-то утешение в жизни.