А. А. Блок в стихотворении «Авиатор» практически предсказал «грядущих войн ужасный вид», самые страшные для всей мировой истории события. Евгений Водолазкин в романе «Авиатор» описал самые страшные для русской истории – репрессии, концлагеря, расчеловечивание. Но оказался ли обзор его авиатора достаточно широк?
Действия книги разворачивается в девяностые годы, главный же её герой – ровесник века. Константин, а именно так его зовут, это человек, который пролежал в жидком азоте более 70 лет и процесс разморозки которого могут наблюдать читатели. Вместе с главным героем оттаивают и давно забытые запахи, вкусы, звуки, ощущения и даже мысли.
На мой взгляд, в центр повествования ставится человек вообще, его вневрменные чувства, имеющие лишь оболочку приличий и норм эпохи. Именно поэтому Водолазкин не уделяет особенно внимания адаптации Константина к новшествам технического прогресса, не ставит героя в смешные ситуации в угоду читателю. Но при этом уделяет внимание неочевидным мелочам, которые помогают наиболее полно раскрыть героя. Например, пластиковые окна наталкивают на воспоминания о том, как пытались сохранить драгоценное тепло в страшные двадцатые. Весь роман пропитан мотивом холода, страшного и всепоглощающего.
Прошлое и настоящее отзеркаливают друг друга. Жизнь повторяет себя второй раз, но человек уже не получает новые эмоции, а вспоминает забытое. Ближе к середине книги прошлое и настоящее уже начинают сливаться, перетекать друг в друга.
Повествование построено по принципу дневниковых записей, что сразу делает текст более личным, появляется чувство причастности и погружения в описываемую эпоху. Язык просто прекрасен, в нем есть что-то набоковское, сравните: «Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз понебу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.» и «Анастасия. Удивительное имя – полногласное и нежное одновременно, три «а», два «с». Звуки не только описываются, но и живут в тексте, по которому прокатываются то ассонансные, то аллитерационные волны: «Я произношу про себя слово «Алушта» и открываю совершенно новые его качества. Какое мокрое и блестящее слово – просто арбуз на солнце. Алушта…».
Но на мой взгляд, автор сознательно упрощает восприятие текста. Многие приемы выведены на поверхность, мысли объяснены и «разжеваны». Будто бы специально оставлены карандашные линии построения на готовом рисунке.
И главный вопрос статьи: смог ли авиатор подняться достаточно высоко, чтобы обозреть всю эпоху? Каждый отвечает на этот вопрос сам. На мой взгляд, все было сделано ради того, чтобы это получилось. Водолазкин рисует портреты типичных людей той эпохи, а потом показывает их влияние на судьбу конкретного человека, чьи идеи и чувства нам знакомы. Но это видение не ново, «Авиатор» не изменил мои представления о Серебряном веке.