— Выходит, так.
— Закурить не найдётся?
— Не курю, верующий.
— Мы сейчас все тут верующими стали. Как самолёты бомбить начинают, даже завзятые атеисты просят: «Господи, помоги!» Ты откуда?
— Сибирские мы.
— А я из Саратова. Так, похоже, немцы снова в атаку собираются. Давай-ка патроны поищем.
Они прошли по траншее, из подсумков убитых солдат собрали винтовочные патроны.
Вначале немцы обрушили на наши траншеи миномётный огонь: вверху, в небе тонко завыло, и потом упала мина.
Алексей сначала не сообразил, что это воет, и крутил головой по сторонам, пытаясь понять.
— Ложись, дура! — разведчик сильно дёрнул его за руку и упал на дно траншеи. Алексей упал рядом, голова к голове.
— Как только мину слышишь, сразу падай. В окоп, в траншею, в воронку, в яму — что рядом. Нечего башкой крутить. Это снаряд не слышно, а мина всегда воет, когда падает.
Их здорово тряхнуло — мина упала неподалёку, на спину посыпались комья земли.
Мины падали и падали — не меньше четверти часа. Потом обстрел стих. Разведчик сразу же поднялся.
— Сейчас немцы в атаку пойдут. Они всегда после артподготовки пехоту в бой бросают.
И точно, из траншей поднялась немецкая пехота. Алексей долго не стрелял, подпуская их поближе.
Немцы начали стрелять из автоматов уже издалека. Стрельба с таких дистанций неэффективна, но страху на неподготовленных нагоняет.
Вот немцы подошли метров на двести — теперь пора. Он сделал пять выстрелов и стал перезаряжать винтовку.
По брустверу ударила пулемётная очередь, взбив фонтанчики земли.
— Позицию поменяй! — закричал разведчик. — Видишь, тебя засекли!
Алексей перебежал по траншее в другой окоп. Здесь лежал убитый, молоденький красноармеец. Алексей оттащил его в траншею — не топтаться же по телу убитого? Сделав пять выстрелов, он снова сменил позицию.
А немцы уже были на расстоянии ста метров, он видел их лица.