Мы не оставляем детям выбора. Четко прописываем, что они должны любить, а что — просто не имеют права. Мы пытаемся заранее программировать их будущую жизнь, выставляя ограничения и правила согласно полу ребенка.
1. Девочкам нельзя играть в машинки, мальчикам — в куклы.
2. Мальчики не могут исполнять женские роли в театре, а девочкам недоступны мужские.
3. Девочкам нельзя злиться, а мальчикам — плакать.
4. Девочкам нужно всегда быть красивыми и чистыми, а мальчик не имеет права чего-либо бояться.
5. Девочки должны помогать маме по хозяйству, а мальчики обязаны быть самостоятельными.
6. Девочкам на площадке желательно играть спокойно, а мальчики обязательно должны храбро скатиться со всех горок, причем без помощи взрослых.
7. Мальчикам «приличествует» заниматься спортом, а девочкам — играть на фортепиано.
8. У девочек должно быть «девичье» тело, а у мальчиков — обязательно сразу мужская фигура.
9. Девочек можно обнимать и целовать, а с мальчиками это разрешено только до определенного возраста.
10. Мальчиков нужно отрывать от матери, иначе они станут маменькиными сынками, — с девочками тоже лучше не церемониться, иначе они не узнают жизни и не научатся зарабатывать на случай развода.
11. И много, много других «должны», «обязаны», «надо», «так принято».
При этом, если ребенок отказывается «играть по правилам», вместо того чтобы дать ему возможность проявить себя, изучить свой внутренний мир и найти его отражение в мире внешнем, родители, опасаясь осуждения общества, начинают такого ребенка ломать и загонять в общепринятые рамки. Просто запрещают ему заниматься тем, что нравится. Или же упрекают его по любому поводу, надеясь, что он «додумается». Детей лишают возможности быть собой и не оставляют свободы выбора. Очень часто малышу приходится слышать:
• «Ты же девочка! Нельзя быть такой неряхой!»
• «Ты же мальчик! Чего ты ревешь, как девчонка?»
• «Ты же девочка! Чего ты скачешь по заборам, как пацаненок?»
• «Ты же мальчик! Зачем ты напялил мою юбку себе на голову?»
• «Ты же девочка! Перестань сейчас же орать!»
• «Ты же мальчик! Уже пора без мамы оставаться!»
От этого у многих девочек (мы ведь говорим все-таки о девочках) формируется отторжение женственности: на территории «ты девочка» — сплошные ограничения, противотанковые ежи и мины. Нельзя пробовать ничего «мальчишеского», нельзя делать то, что нравится. Нужно стать идеальной картинкой и забыть о своих желаниях.
А если ты, как тебе кажется, от этой картинки далека и идеальной тебе не стать, остается только доказывать свое право на что-то противоположное!
Мальчики от таких ограничений становятся очень замкнутыми, немногословными. У них появляются проблемы с выражением любых других чувств, кроме гнева. А у некоторых еще и с гневом не ладится. Приходится жить так, чтобы никто никогда не подумал, что ты «как девчонка». Не бояться, не плакать, не краснеть от стыда. Чуть что — бить кулаком куда придется. Играть в мужика, втайне не любя и не умея быть мужчиной.
Девочки же выбирают разные стратегии избегания женственности. Например, начинают доказывать всем вокруг, что «женщина тоже человек». И если захочет, может даже «быть мужиком». Или безвольно соглашаются со всеми ограничениями, а потом всю жизнь тоскуют по потерянным и забытым самим себе. Или отказываются от того, что им интересно, но, по меркам общества, «нельзя». Или загоняют себя в кабалу того, что надо…
Не думаю, что жизнь в клетке делает нас счастливее. Я помню свои прошлые страхи и переживания, помню очень хорошо…
Я боялась заплакать на людях — еще скажут, что я такая же, как все девчонки. Помню, как ненавидела платья — в них на меня смотрели как на девочку. А от мысли, что обо мне подумают «она девочка», меня аж коробило. Я не девочка, я личность!
Я долгое время пыталась опровергать все гендерные мифы: дружила с мальчишками, играла в гардемаринов и Мальчиша-Кибальчиша. Носила шорты и джинсы. Коротко стриглась, даже брила затылок. Вела себя вызывающе, ругалась с учителями, дралась с одноклассниками.
От всего этого счастливее я не становилась. А раз счастья не было, то каждый раз казалось, что просто протестовать надо сильнее. Работать с первого курса университета, таскать равные мне по весу рюкзаки, хамить, ругаться, пить…
Чем глубже начинаешь протестовать, тем сложнее перестать это делать. Уже непонятно, кому и что ты доказываешь. А главное, непонятно зачем. В моем случае я заглушала голос собственной души, которая хотела женских занятий: танцев, театра, музыки, рисования, дружбы с девочками.
«Но я ведь недостаточно девочка для того, чтобы быть ею, — ошибочно думала я. — Ни в какие рамки образа не вписываюсь».
Слишком глубоко засели установки, навязанные мне в детстве. Ну не могу я «исполнить» ту супердевочку, которую от меня ожидают! Я годами это доказывала маме, разочаровывая и принося неприятности. Значит, теперь нужно доказать себе, что я хочу, могу и буду жить мужскую жизнь. Раз из меня не получилось нормальной принцессы, всю силу накопившегося отчаяния — на амбразуру сопротивления! А душа — плачет… Она уже тогда плакала, ибо знала, что женское ей подходит больше: и не понимала, почему ей запрещают выразить это женское так, как хочет именно она…