Господин Эпштейн, вы у нас самый известный геополитик из тех, кто введен в курс Проблемы

Господин Эпштейн, вы у нас самый известный геополитик из тех, кто введен в курс Проблемы, осведомлен с материалами операции «Несуразица» и с ходом произошедших в Тихом океане военных столкновений, – произнес старший советник президента США. – Господин Саржевский, вы явно преуменьшаете мою уникальность, – возразил Эпштейн, вытирая вечно потеющие руки о собственные брюки, – я не просто самый известный из допущенных – я вообще единственный, правда, в чем тут моя заслуга, я не очень представляю. – Не скромничайте, господин Эпштейн. Вас знает почти весь мир. – Вы снова мне льстите, и вы, и я понимаем, что девяти десятым населения этой милой планеты наплевать не только на меня, но даже на проблемы, по которым я когда-то защищал ученые степени, а девяноста девяти, с девяткой в периоде, процентам до лампочки я лично. – Вы очень критичны к самому себе, – отработанно улыбнулся Саржевский. – Ваше лицо неоднократно появлялось на экранах телевизоров. – Ну, это совсем ни о чем не говорит, вы тоже там иногда мелькаете, а уж догнать какую-нибудь рок-звезду ни мне, ни вам вообще никогда не удастся. И кстати, слава богу, там демонстрировалось только лицо, а не вся моя туша. – Ник Эпштейн фигурой напоминал парящий на малой высоте воздушный шар. – Ладно, господин советник, о чем вы и остальные присутствующие господа желали переговорить? – В комнате, кроме Саржевского, находились еще несколько чиновников из различных ведомств. Некоторые из них были поставлены в известность о Проблеме не для того, чтобы ее разрешить, а просто из-за того, что обойти их в получении информации было невозможно. Были, разумеется, и военные, но они маскировались в гражданских костюмах. – Вы правы, господин Эпштейн. Все мы люди занятые, и нам некогда тратить время на пустопорожние разговоры. Так что перейдем к делу. Мы хотели бы услышать ваше авторитетное мнение по поводу Мира-2. Можете учесть, что все, – Луи Саржевский обвел взглядом помещение, – в курсе, что ваше мнение будет в основном состоять из допущений. – Правильное замечание. Однако я вынужден расширить его еще более. Первое, господа, и самое главное: мы, в смысле наука, геополитика или кто угодно еще, ничего конкретно не знаем.