Вы знаете, Марик очень осторожный и замкнутый мальчик.

— Вы знаете, Марик очень осторожный и замкнутый мальчик. Он никогда ничего такого не говорит. Он не любит распространяться о своих маршрутах, о странах, где тон побывал, хотя я знаю, он объехал пол-мира. Как-то он показывал мне свои фотографии, это было два года назад, когда он навестил бедную, выжившую из ума женщину. Так там он повсюду — и в Африке, и в Америке, и в Тибетских горах. Знаете, я не люблю его расспрашивать, если мальчику что-то там неприятно. Хорошо, что звонит. Да, вот так и доживаем. — И еще один вопрос. Вы не знаете, где сейчас находится Фаина Креймер? — Фаня? Фаня. Вы знаете, между нами всегда были сложные отношения. Она меня называла только библиотечной крысой. И она не понимала, как можно работать библиотекарем в глубинке. Она всегда была удачливее и обеспеченнее меня. Может быть, потому шо у нее был такой веселый характер. Но шо явам скажу, послушайте меня, молодой человек. Если ты вышла замуж за директора базы это не означает, что ты выиграла счастливый билет. Павел ее бил, наверное, знал за что, да еще и пил безбожно. Он и умер от пьянки. А Фани укатила в Австралию. — А вы почему не эмигрировали? — А я старая упрямая кляча решила, шо умру здесь, где могилы моих родителей. Я так решила. Так зачем мне шото менять? — Простите… — Ах, ничего, ничего. Когда я еще пройду с таким симпатичным молодым человеком по парку? Вспомню молодость. Ах, да, Фаня… Она недавно звонила мне. Ви знаете, она почти никогда не звонит мне — у нас были остаются сложные отношения. Так она позвонила и сообщила, что Марик устроил ее на лечение в какую-то жутко дорогую клинику, кажется, в Швейцарии. Нет, глупости. Она сказала «в горных Альпах». Вот, это будет точнее. Это уже я, старая вешалка, придумала вам тут про Швейцарию. — Швейцария, это интересно. А вам Марик не предлагал куда-то выехать на лечение? — Предлагал. Но я отказалась. Знаете, эти хлопоты, загранпаспорт, виза. Зачем еще и это на мою седую старую голову. Я жыву тут, обеспечена. Кроме пенсии мне платит еще правительство Германии. И Марик. Он тоже не забывает, да, я получаю от него каждый месяц деньги. Шо еще хотеть? Куда еще ехать? Я таки ему отказала. Знаю, шо я огорчила мальчика, но я такая, какая я есть. — Да, вы упоминали про какую-то историю… — Когда? Да… как же. Простите старую дуру… Слушайте сюда и слушайте тихо. Я и сейчас говорю про это и буду плакать. Я уже старая, я могу не прятать свои чувства. Это было в Израиле. Марк с родителями ехал в Хайфу к тете Фане. Она тогда жила в Хайфе. Это был один год, когда тетя Фаня была в Израиле, прежде чем очутиться в Австралии. Отец Марка ехал не очень быстро, но шо он мог сделать, когда на него по встречной несся громадный трейлер с прицепом. Машину сплющило. Отец и мать погибли сразу. Марк лежал месяц в реанимации. Но выжил. Слава Богу, он живучий мальчик… — Спасибо. Вы мне очень помогли. — Ви так считаете? Ну и хорошо. Шо, я могу кому-то помочь, это удивительно… — И еще… у меня будет к вам просьба. — Шо такое? Неужели я еще шото могу для вас сделать. — Для меня нет. Для Марка — да. — Тогда я вся во внимании. — Марку угрожает серьезная опасность. То, что и вас, и Фаину Марк практически спрятал — это не случайность.