Чёрная «Волга» | Пролог
Они приближались к конечной точке маршрута. Такси тарифа «эконом» неспешно катилось по ухабистой грунтовке дачного посёлка. Водитель Ильназ, сгорбившись, вглядывался в густую ночь перед собой. Вёл он аккуратно, даже боязливо. Наверное, переживал, как бы не подпортить арендованную машину.
Пассажир сидел на заднем сиденье. Всю дорогу от города он почти не шевелился, может задремал, а когда такси въехало в посёлок, оживился. Всё глазел по сторонам, ёрзал в нетерпении, спрашивал, далеко ли ещё. Ильназ читал ему ответ с экрана навигатора, и на пару минут пассажир умолкал, продолжая глазеть по сторонам.
Посёлок сложно было однозначно охарактеризовать. На въезде в глаза бросались двухэтажные дома с мансардами и балконами, с высокими заборами из металлических листов без единой щели. Они ехали по широкой ухоженной улице с ровным полотном асфальта, пока не свернули вглубь посёлка.
Улицы резко стали уже, асфальт вовсе пропал, редкие уличные фонари не горели. Тут и там на обочинах лежали пакеты с мусором, коробки с хламом. Заборы были сплошь деревянные, щербатые, покосившиеся, а дома — маленькие, ветхие, заброшенные.
Пассажир поёжился от неуютной картины, и водитель его прекрасно понимал. Они доехали до окраины посёлка, где последняя линия дворов стояла на обрывистом берегу обмельчавшей речушки. Такси остановилось у заросшего бурьяном двора, но пассажир не торопился выходить.
— Мы это, приехали, — мягко сказал Ильназ, глядя в зеркало.
Человек на заднем сиденье завороженно смотрел через окно на пустой дом по адресу улица Старая, №7.
— Уважаемый, — с нажимом сказал Ильназ.
— А? — встрепенулся пассажир. — А! Да-да, момент.
Спешно пошарив по карманам, он вынул из джинсов несколько купюр не первой свежести, робко протянул их водителю и неторопливо вышел из машины. Уже закрывая дверь, он опомнился.
— Багажник откроете?
Человек достал из багажника пару пластиковых канистр, и Ильназ с большим облегчением стал разворачиваться. Уезжая, он видел, как упитанный невысокий пассажир прятался в тонком бежевом плаще от сухого холодного ветра.
Машина покинула улицу, забрав с собой единственный источник света. Окна домов вокруг были тёмными, пустыми. Не было в них жизни, и уже давно. Никто не видел, как человек натянул на голову винтажную кепку, перекрестился и потащил канистры в заросший бурьяном двор. Некому было смотреть.
Во дворе стало не по себе ещё больше. Не только потому, что он был чужим. Странное было место. Весна на дворе, а на вид будто поздняя осень. Ни птиц, ни сверчков ни слышно. То ли ветер шелестел бурьяном, то ли прятался в нём кто и без конца перешёптывался. Деревянный дом устало скрипел, словно недовольный непрошенным гостем.
Человек не мог отделаться от ощущения чужого взгляда. Замирал от особо громкого шороха, от слишком густой тени на краю взгляда. Человек почти что крался по узкой тропинке вглубь двора. Впереди стоял массивный кирпичный колодец с двускатной крышей. Человек остановился не доходя до него, между низким крыльцом из трухлявых досок справа и дощатой дверью гаража со ржавым навесным замком слева.
Он осторожно поставил канистры на землю, глянул по сторонам. Зрение к темноте уже привыкло, что-то да различало. Никого вокруг не было, вроде бы. Человек достал из кармана связку непохожих друг на друга ключей, стал подбираться нужный «методом тыка». После недолгой возни замок упал на землю.
Дверные петли настолько проржавели, что даже не скрипели, еле поддаваясь. Человек приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, и из рыхлой темноты попал в густую сырую тьму. Вот, где действительно сам чёрт ногу сломит.
Если во дворе человек остерегался включать фонарик, то в гараже у него не осталось выбора. Да и руки теперь были свободны от канистр. Он достал смартфон, зажал клавишу. Тьма с шипением расступилась — человек вздрогнул.
Так и стоял в мурашках от макушки до пят, пока не понял, что не тьма шипела, а бурьян под сильный порывом ветра снаружи. Человек выдохнул, усмехнулся. Приподнял козырёк кепки, вытер рукавом вспотевший лоб. Не сходя с места, он осветил каждый угол гаража, и только после этого шагнул навстречу мечте.
Свет очертил массивный корпус под толстым слоем пыли. Человек благоговейно шагал вдоль машины и не замечал собственной широкой улыбки. Даже забытая и брошенная всеми она продолжала восхищать. Кузов седан без прямых линий, округлый капот с горбинкой по центру, шестнадцать вертикальный прорезей на радиаторе, выштамповки на задних дверях, будто задние лапы хищного зверя, застывший в прыжке накапотный олень.
— Соскучилась? — Ласково спросил человек, проводя ладонью по кузову. — И я скучал, красавица.
Время поджимало, но он не спешил. Внимательно осматривал каждый сантиметр машины, стирая тряпкой слои поли. Конечно, столько лет стоянки в холодном гараже даром не прошли, но могло быть куда хуже. Человек опасался, что машина сгнила, а на ней и ржавчины толком не было.
Оставалось надеяться, что изнутри тоже всё в порядке. Наудачу человек дёрнул ручку водительской двери — заперта, конечно. Особо не надеясь, он стал искать ключи на полках старого шкафа, среди разного барахла, которому не было места в доме.
Человек заглянул в каждую банку из-под краски, каждую коробку с гвоздями, каждый ящик забитый инструментами. Ключей нигде не было. Подшивки газет, ржавые запчасти, всякий хлам на все случаи жизни — всё было, кроме ключей.
— Зараза… — проворчал человек и разблокировал смартфон. — Только бы не в доме.
Он набрал номер, включил громкую связь.
— Только бы не в доме, — повторял он полушёпотом, — только бы не в доме.
Слушая протяжные гудки, человек продолжал перебирать хлам. На том конце никто не отвечал. Он раз за разом набирал один и тот же номер и продолжал рыться в закромах гаража. Вдруг, проглядел, и искомое как под самым носом.
— Алё, — осипший от сна голос перебил гудки, — Кто это?
— Конь в пальто, — грубо отозвался человек. — Витя, не беси, запиши уже номер, а.
— Етить твою мать, — устало выдохнул голос в трубке. — Семицветов, ты время видел? Какого рожна?
— А ты угадай с трёх раз.
— Может с первого раза телефон отключить?
— Не-не, тормози. Просто скажи, что ключи в гараже, и дрыхни себе дальше.
— В доме они, в прихожке на гвоздике висят. Ты чем слушал?
Семицветов мысленно выругался.
— Ты уверен? — спросил он с надеждой.
— Должны быть. Всегда в прихожке оставляю.
— Зараза… Ладно, на созвоне.
— Ага, — зевнул голос, — давай.
Семицветов протиснулся во двор, поёжился то ли от холодного ветра, то ли от вида пустого старого дома. Он привалился спиной к гаражной стене, вглядывался в тёмные окна. Не отводя взгляд, пошарил по карманам плаща, выудил пачку «Death», закурил.
Последнее, чего Семицветов хотел, — войти в дом. Ему и обычные заброшенные дома не нравились. Даже смотреть на них ему было неуютно, не то что находиться рядом. С виду вроде как пустые и забытые, а зайдёшь — не уходит ощущение чужого взгляда.
А ещё ведь лезет в голову всякое: что тут было, кто тут жил, почему ушёл. Семицветов курил частыми затяжками, до самого фильтра. Не хотел он заходить в дом. Смотрел на него и не гадал, а точно знал, почему в его стенах больше не живут.
— Пурум-пум-пум, — Семицветов щелчком выбросил окурок в заросли бурьяна. — Ладно, хватит титьки мять. Делов на пять минут. Войти и выйти. Как два пальца… Уф-ф…
Он медленно поднялся на крыльцо, озираясь по сторонам. Ступеньки отозвались скрипом. Семицветов достал связку ключей, стал неторопливо перебирать их, выбрал несколько на вид подходящих. Первые два не подошли, третий с натугом, но повернулся в замке и дверь открылась.
Семицветова обдало запахом старости. Если раньше он смотрел в темноту дома через окна, то теперь она всматривалась в него, и никаких преград перед ней не было. Семицветов оглянулся на приоткрытый гараж, где его ждала «волга».
— Это просто старый дом, — проговорил он. — Старый и пустой. Никто тут не живёт, никто по углам не прячется.
Ему ведь и в сам дом заходить не нужно, только в прихожую. Найти и забрать ключи да захлопнуть за собой дверь навсегда — всё, делов-то. Семицветов прислушался к звукам дома — вроде тишина, никого. Он включил фонарик, бегло осмотрел прихожую.
Тахта, квадратный столик, буфет, ржавая газовая плита. Стеклянные банки со вздувшимися крышками, несколько эмалированных чашек и кружек. Всё в грязи, пыли, паутине. Обитая дерматином дверь, ведущая в из прихожей в дом, давно не открывалась.
Непроизвольно Семицветов поглядывал на неё, пока искал ключи, — не давала она ему покоя. Он ведь знал, что помнят эти сцены, какие тайны скрывает эта дверь. Не нравился ему этот дом. Хотелось поскорее уйти и благодарить бога за то, что дальше прихожей идти не было нужды.
Гвоздики для ключей оказались за входной дверью. Она открывалась внутрь и закрыла собой полку для шапок, крючки для одежды и ключницу. Но от «волги» ключа там не было.
— Зараза, — проворчал Семицветов и упёр руки в бока.
Он поднял голову, посмотрел куда-то сквозь потолок, тихо и недобро смеясь. Задумавшись, что делать дальше, Семицветов уставился на мыски своих ботинок. Износилась обувь, подумал он. Рядом на полу лежали старые галоши, валялись рваные тряпки. В одной из них что-то блеснуло в свете фонаря.
— Да ладно?
Семицветов присел на корточки, брезгливо кончиками пальцев откинул край тряпки, под которой лежал пятисантиметровый ключи зажигания с металлическим брелоком Олимпиады-80. От радости Семицветов аж подпрыгнул, вылетел из дома и чуть не порвал плащ, протискиваясь в гараж.
Он беззвучно смеялся, едва не пританцовывал на месте, дрожащей рукой не попадал в замочную скважину, а когда попал и отпер-таки дверь, замер на короткий миг. Слишком давно Семицветов ждал этого момента.
Сердце у него забилось, ладони вспотели, как у сопливого пацана на защите диплома. Он аккуратно взялся за ручку, нажал на кнопку, и дверь отозвалась мягким щелчком, поддалась. Семицветов с таким трепетом сел за руль, словно боялся напугать «волгу» или обидеть.
Он вставил ключ в замок зажигания, и уже хотел завести машину, но опомнился. Около часа Семицветов провозился, стараясь подготовить «волгу» по мере сил. В ход шло всё, что только попадалось в свет фонаря. Бережно перелив содержимое канистр в бензобак, Семицветов вернулся в салон, мысленно перепроверил сам себя.
— Ну, давай, родная, — прошептал он, — давай, не подведи.
Он зажмурился и повернул ключ зажигания. Двигатель заворчал, задёргались стрелки на приборной панели. Машина не ожила. Крутит бодро, но не схватывает. Семицветов попытался снова. Ничего.
— Ну же, — ворчал он, — давай, ну же, ну!
На десятой попытке он отчаялся, обмяк. Семицветов снял кепку, бросил её на сиденье. Вышел из машины, снял плащ и бросил его рядом с кепкой. Он закатал рукава джемпера и рубашки под ним, достал из багажника кривой стартер, вставил его под радиатор и стал рывками крутить. Один раз, второй, третий.
Отвык Семицветов за столько лет, но руки вспоминали. Ещё рывок, ещё и ещё. Он совершал их с таким остервенением, словно от этого зависела его жизнь. Хотя отчасти так оно и было, в первую очередь Семицветов хотел оживить «волгу», иного исхода он себе не простит.
За этим занятием он не заметил, как температура упала сразу на несколько градусов, а ветер снаружи совсем стих. Свет фонаря потускнел, задрожал, по включённому экрану смартфона побежали помехи. Смартфон издал короткую вибрацию и выключился ровно в тот момент, когда «волга» наконец завелась.
Семицветов хрипло засмеялся, услышав рокот мощного движка. Его мучила одышка, руки ощущались ватными от перенапряжения, ныла поясница, но он был почти что счастлив. Семицветов вернулся в салон, попытался включить телефон, но тот не отзывался. Он списал на севшую батарейку.
Семицветов взялся за руль, улыбнулся сам себе в зеркало заднего вида, заботливо погладил панель. Машина цела, нужен лишь лёгкий ремонт и хорошая чистка. Шалость удалась, подумалось Семицветову, и он почувствовал смесь радости обретения и горечи утраты.
— Жаль, что мы скоро расстанемся, красавица. Теперь уже навсегда.
Мерно рокотавший двигатель вдруг забарахлил, машина затряслась, замигали сами по себе фары. Свет и тьма боролись друг с другом за право власти в гараже. Семицветову даже показалось, будто мелькнул перед машиной знакомый силуэт.
На короткий миг высокая тень упала на железные ворота. Длинный плащ, поднятый ворот, старомодная шляпа. Видение пробрало Семицветова до мурашек. Он вспомнил, что не запер входную дверь в доме, не закрыл гаражную. По наитию посмотрел в зеркало, в заднее стекло, по сторонам — никого.
Машина успокоилась, рокот двигатель и свет фар выровнялись. Семицветов с нажимом потёр глаза. Первым делом по возвращению в город, он решил хорошо выспаться, а уже потом решать дела с машиной. В голову сами по себе лезли мысли, на что пустить вырученные с продажи «волги» деньги.
Радиоприёмник зашипел, прервав полёт фантазии. Семицветов прижал ладони к ушам, пытаясь закрыться от громкого белого шума. Ползунок сам по себе двигался из стороны в сторону в поисках волны. Выключить приёмник не получалось. Семицветов дёрнул ручку двери, но она не поддалась. Он хотел вытащить ключ зажигания, но тот не поворачивался. Стёкла медленно покрывались лёгкой изморозью.
Чтобы хоть как-то перекрыть белый шум, Семицветов заорал во весь голос. Он не сразу заметил, что шум прекратился. Работавший движок теперь казался неправильно тихим. Если присмотреться, от капота поднималась пар.
Чуйка почти никогда не подводила Семицветова. Во многих вопросах он полагался именно на неё. Поэтому он ни за что не хотел сейчас оборачиваться. Даже шевелиться лишний раз не собирался.
— Зараза, — одними губами прошептал он, закрыв глаза.
Зеркало заднего вида с тонким противным скрипом повернулось к Семицветову. В отражении на заднем сиденье по-хозяйски сидел слишком чёрный силуэт. Тонкий, высокий, с поднятым воротом плаща и шляпой надвинутой на глаза.
Ползунок приёмника ещё раз дёрнулся и замер. Динамик едва слышно зашипел. Сквозь белый шум пробилось одно единственное слово. До боли знакомый, басовитый голос с хрипотцой приказал:
— Езжай.
Продолжение — скоро.
Только на Литмаркет.
#рассказ #волга 21 #городская легенда #литература дзен #сериал #сверхъестественное #заброшенный дом #жуткое место #берегись автомобиля #магический реализм