ИГРА
Под тонким куполом известки,
Которой белен потолок,
Меж стен и крашеных полосок,
Наклеенных немного вбок,
Над полом крепким, в слове бранном,
За мутною броней стекол,
И за дверным глазком охранным,
Чтоб кто незваный не зашел,
С диваном пестрым у розетки,
И с креслами (есть где присесть),
Со стенкою, все той – советской,
И с кухней, чтобы сытно есть,
И с телевизором, и с ванной,
И с холодильником, и с бра,
И с люстрой, может быть, хрустальной
Томится Русская Душа.
Она обречена мириться
С судьбой обычной и простой
И будет счастлива напиться
Старинной огненной водой,
Смотреть в экран завороженно,
Закончивши рабочий день,
С родней общаться раздраженно,
Когда другим заняться лень.
И проведя в своей светлице
Однообразные года,
Душа когда-то вверх умчится,
А может, вниз. Вот вся игра.
Но хватит о стихах. Обсудим твою газету. Что ты в ней собираешься разместить, кроме материала о налоговой полиции?
– Еще не планировал.
– Смотри, – сказал Сапа и, отодвинув в сторону печенье, положил на центр стола газету. – Это газета, выпущенная Хамовским. Хорошо отработана. Многие люди над ней трудились. Есть результат: он стал мэром. Твою газету надо делать по образу и подобию. В центре на первой полосе – большая фотография…
– Фотография обязательна? – спросил Алик, не желавший популяризировать свою внешность.
На тему выборов он разговаривал с адвокатом Кошмариным, мнение которого ценил, и тот сказал, что его умные статьи никак не вяжутся с его моложавой внешностью, что лучше меньше мелькать на экране.
– Конечно. Без этого нельзя, – удивленно ответил Сапа.
«Таковы законы жанра. Никуда не денешься. Сапа прав», – подумал Алик и спросил:
– А какой текст под фотографией расположить?
– Что хочешь. Это не важно. Я рекомендовал бы еще написать политическую сказку на манер предвыборной сказки Хамовского, где он изобразил своего противника муравьиной маткой и выставил на смех. Написал, конечно, не мэр, а твой любимый Квашняков, но это к делу не относится. Об этом мало кто знает: подписано псевдонимом.
– Хорошая сказка, – вспомнил Алик. – Народ зачитывался. Мне кажется, она сильно увеличила его шансы на победу.
– Ты напишешь продолжение, – сказал Сапа. – Это серьезный ход.
Сапа в этот момент думал не об Алике, его интересовало то, как больнее ударить по Хамовскому, не оценившему его.
«В воровстве идей противника есть убийственная пикантность, – размышлял он. – Представляю, как Хам разозлится, когда увидит, что его сказку используют против него самого. Это будет удар по яйцам».
– Но это чужое произведение, – засомневался Алик.
– Не бойся, авторство не оспорят. Было бы лучше, если бы ты подписался тем же псевдонимом, которым подписана старая сказка, – рекомендовал Сапа, размышляя о том, что так можно вбить клин между Хамовским и Квашняковым, сочинившим сказку.
– Я подумаю, – ответил Алик, но сразу решил не использовать последний совет Сапа, потому что дорожил своим именем и отдавать свой труд в чужие руки не хотел.
– Жалко, что ты не генеральный директор, – продолжил Сапа. – Для успешных выборов хорошо быть генеральным.
– Генеральным директором чего? – спросил Алик.