Старение трогает близких
Внезапно, как осень желтит
Вчера еще летние листья,
И сердце при встречах болит.
От лета до лета – разлука.
Им время добавит морщин.
Все тише зов близкого друга,
Но больше желание жить
Всегда рядом с ними. Я верю
Во встречу еще через год.
Разлука – рулетка. Но смею
Я ждать, что еще повезет…
По комнате залетал обычный телефонный звонок, заставляющий инстинктивно бросать все дела и бежать на звук, как голодные зоопарковые животные спешат на запах еды. «Кранты стиху. Вот она судьба», – подумал Алик и, не понимая, насколько прав, поднял телефонную трубку, где после обычных любезностей прозвучало:
– Мы хотим с вами встретиться, потому что знаем вас как самого порядочного и честного журналиста в городе…
Таких фраз Алик слышал немало и относился к ним с изрядной долей иронии. Он понимал, что человек на том конце провода что-то от него хочет и стремится произвести хорошее впечатление, как частенько хищники маскируются под сущности, приятные для своих жертв. Но к работе Алик относился внимательно, ему нравилось вальсировать на краю, поэтому он продолжил разговор, в финале которого ему сообщили:
– … напротив остановки вас будет ждать красная шестерка.
В назначенный час он пришел на место и подсел к неизвестным ему людям в условленную машину, хоть это и шло наперекор прописным правилам безопасности журналистов-расследователей. На передних сиденьях его ожидали двое разновозрастных мужчин. Представились работниками налоговой полиции.
– Вы знаете, что начальник налоговой полиции, Воровань, сидел в тюрьме и на него заведено уголовное дело? – без предисловий начал Гриша.
– Да, – ответил Алик.
– Вы полностью знаете суть дела? – с изрядной долей сомнения переспросил Гриша. – Если нет, то почитайте. Слухи – пустой треп, тут документы.
Он протянул Алику пачку документов, прочитать которую в машине за короткое время было невозможно. Менты потянулись за сигаретами.
– Я могу эти бумаги взять с собой? – спросил Алик.
– Да, – ответил Кабановский-старший.
– Мы отдадим вам материалы только в том случае, если вы будете работать над статьей, – дополнил Гриша. – Если будет судебный процесс, то вам придется предоставлять доказательства.
– Дело настолько серьезное? – спросил Алик.
– Речь идет о контракте на два миллиона долларов, – сказал Гриша.
– Мы вам даем подтверждающие документы… – дополнил Кабановский-старший. – Там и про Тыренко, и про бензин, и про ковровое покрытие.
– А Тыренко тут при чем? – спросил Алик, потому что Тыренко он знал до этого только с положительной стороны как решительного человека, перестрелявшего из охотничьего ружья стаю бездомных собак, оккупировавших его подъезд.
– Они все совместно делают, – сказал Кабановский-старший. – Тыренко, как мне сказали, забрал домой все указанное в списке арестованного имущества. А по машинам там очень и очень.
– Но это дело – старая история, – разочаровался Алик, увидев на бумагах дату пятилетней давности.
– Там есть и новая история, – обнадежил Гриша. – И она по своей сути один в один со старой. Деньги ушли, а куда?..
– Я хотел передать японские джипы, арестованные на газоперерабатывающем заводе, в администрацию, – объяснял Кабановский-старший. – А они задаром пошли…
Тем временем Алик листал документы и нашел довольно свежие. Дело обещало быть интересным. «Статья, отгроханная на этих свидетельствах, вызовет большой читательский интерес и может привести к снятию руководства налоговой полиции, – размышлял Алик. – Это же бумажная бомба с атомным зарядом под зданием целой силовой структуры. Надо браться, но обязательно прикрыть информаторов. Их же с работы выгонят».
– Про вас, естественно, молчок, – предложил Алик. – Бумаги пришли письмом в редакцию. Пойдет?
– Можно так, – согласился Кабановский-старший. – Нас действительно не надо упоминать. Мы свое слово скажем. Чуть позже. Смотрите. Вот «Волги» поскупали – по пять пятьсот, по шесть. Обнаглели, но эту бумагу я пока оставлю себе.