Выборы в Никарагуа прошли без неожиданностей: лидер сандинистов Даниэль Ортега получил предсказуемые 75% голосов. Сандинистский фронт национального освобождения (СФНО) столь же ожидаемо получил большинство в Национальной ассамболее. Оппозиция, разумеется, протестует, Джо Байден называет выборы фарсом, зато Куба и Венесуэлы поздравляют Ортегу, а Сергей Лавров от имени России осуждает решение США не признавать выборы в Никарагуа.
Оппозиционеры утверждают, что реальная явка на выборах составила 15-20%, что означает потерю сандинистским режимом легитимности. Но это ничего не значит: режим потерял легитимность ещё в 2018-м, когда армия, полиция и сандинистские «титушки» устроили бойню выступавшим против пенсионной реформы – тогда от пуль погибло 325 человек и около 100 тысяч бежали за границу.
Последние остатки легитимности были потеряны летом текущего года, когда сандинистский суд, презрев все законы, запретил выдвигаться в президенты дочери бывшего президента Кристиане Чаморро, дипломату Артуро Крусу, политологу Феликсу Марадиаге, экономисту Хуану Себастьяну Чаморро, журналисту Мигелю Мора Барберене, бывшему командиру контрас Луису Флею, индейскому активисту Джорджу Энрикесу, юристу Марии Асунсьон Морено и либеральному политику Милтону Арсиа. Иными словами, всем независимым кандидатам. Самый сильный конкурент Ортеги, Кристиана Чаморро, была брошена в тюрьму, а Флея и Асунсьон Морено заставили эмигрировать.
Пять кандидатов, участвовавших в «выборах» - такие, как представитель Либеральной конституционалистской партии Уолтер Эспиноса и лидер Никарагуанской партии христианского пути Гильермо Осорно – это никарагуанские Жириновский и Зюганов, абсолютно послушные Ортеге, жалкая пародия на оппозицию.
Ортега зачистил политическое поле, понимая, что победить при наличии реальной конкуренции не сможет. Более того: сандинистский режим переформатировал политическое пространство Никарагуа, уничтожив легальную оппозицию, которая подвергалась преследованиям, но существовала со времени свержения Сомосы в 1979-м. Если рядовые никарагуанцы раньше могли критиковать режим, и, если они не работали в органах власти и не были журналистами или членами СФНО, ничем особо не рисковали. Теперь за любую публичную критику режима простого работягу или торговца могут искалечить и даже убить. Авторитарный режим на глазах стал тоталитарным: такого не было не только при прежних периодах сандинистской власти, но и при Сомосе.
Есть и другие свидетельства того, что режим изменил свою сущность. Аресты крупнейших бизнесменов Хосе Адана Агерри и Хосе Риваса Андурая по политическим обвинениям (измена родине и подстрекательство к перевороту) – новое явление. Раньше бизнесменов «доили» и крышевали, как и положено при авторитаризме, но не сажали ни за что, ни про что, причём по тяжёлым статьям. Серьёзный госсектор в Никарагуа отсутствует, и частный бизнес – основа экономики, поэтому его не трогали. С момента прихода к власти СФНО, периодически заявляя о приверженности марксизму-ленинизму, бизнес не трогал. Сандинисты – не идиоты: экспроприация бизнеса привела бы к немедленной катастрофе, как на Кубе в 1960-62 годах, но Советский Союз не стал бы спасать Никарагуа от голода, в отличие от Кубы. СССР сразу дал им понять, что брать на себя содержание Никарагуа не станет. Поэтому СФНО в первый период пребывания у власти пугал бизнесменов грядущими национализациями, но не трогал. А потом сандинистская верхушка сама занялась бизнесом и даже наладила партнёрство с оппозиционными предпринимателями. И вот всё изменилось: бизнесменов хватают и бросают за решётку – по-видимому, «за невосторженный образ мыслей». Ну и, поскольку сандинистская элита и семейство Ортега в первую очередь, сами являются бизнесменами – для уничтожения конкурентов и захвата их бизнеса.
Ещё одно новшество режима – репрессии против бывших соратников по борьбе. Сандинистские командиры, боровшиеся рядом с Ортегой в повстанческих отрядах, во все времена иногда ссорились с руководством СФНО и порывали с ним. Но статус бывших героев-повстанцев всегда уберегал их от расправ. Даже «команданте Зеро» - Эден Пастора, создавший в начале 1980-х группировку «красных контрас» и несколько лет воевавший с бывшими соратниками, в конце концов помирился с Ортегой – и был прощён и обласкан; он даже стал министром. Теперь всё по-другому. Аресту подверглась легендарная Дора Мария Тельес – участница самых громких акций сандинистов, когда они ещё были тощими длинноволосыми повстанцами в форме verde olivo, а не толстыми одышливыми олигархами, как сегодня. Кстати, в результате одной из операций Доры Марии - захвата заложников на рождественской вечеринке в доме министра сельского хозяйства в правительстве Сомосы – был освобождён из тюрьмы Даниэль Ортега (тогда тоже длинноволосый повстанец, а не жирный олигарх).
Одновременно с Дорой арестованы два других виднейших повстанческих командира – Уго Тиноко и Уго Торрес. Все трое вышли из СФНО в середине 1990-х и резко критиковали бывших соратников за диктаторские замашки, роскошь и наплевательство на нужды простых никарагуанцев, но много лет Ортеге, его свирепой супруге Росарио Мурильо и главному карателю Ленину Серне не приходило в голову, что героев революции можно арестовать. Теперь – можно.
Под властью сандинистов Никарагуа деградирует. О деградации экономической ярче всего свидетельствует тот факт, что по ВВП на душу населения страна занимает предпоследнее место в Латинской Америке, уступая последнее Гаити. Режим сандинистов никогда не был левым: никаких социальных программ помощи бедным, существующих почти повсеместно (включая правые режимы Бразилии, Колумбии и Чили) в Никарагуа нет. «Помощь» оказывается только членам СФНО и особенно сандинистским «титушкам» - вооружённым бандам, терроризирующим несогласных с властью. Даже экономический рост 2000-х не привёл к повышению уровня жизни простых никарагуанцев – всё шло в карманы провластных олигархов. Решительно ничего не делалось ни в области образования, ни в здравоохранении (медпомощь в основном оказывают кубинские врачи, которых катастрофически не хватает), ни в плане строительства жилья для бедных.
В последние годы недемократическая, подавляющая оппозицию власть превращается в примитивную автократию, вообще не допускающую инакомыслия. Образно говоря, режим сомосистского типа (Ортегу с Сомосой в 2010-е не сравнивал только ленивый) вырождается в ещё более примитивный режим личной власти дювальеристского образца. Олигархическая власть превращается в единоличную диктатуру.
В 2012 году на похоронах исторического лидера фронта Томаса Борхе, Ортега поклялся выполнить обещание умершего о том, что «сандинисты будут находиться у власти всегда». Борхе был марксист и имел в виду вечное правление «партии рабочего класса». Ортега – безыдейный власто- и сребролюбец, и для него вечное правление сандинистов – это правление его семьи. Дети бывшего повстанца уже управляют экономикой Никарагуа через финансовые структуры, управление рентабельными секторами промышленности и торговли (восемь детей имеют официальный статус советников президента), и папаша готовится передать им власть по наследству. Как «папа Док» - «бэби Доку».
Деградирует само никарагуанское общество. Малоквалифицированные, полуграмотные трудящиеся и примитивные бизнесмены, готовые к соглашательству с диктаторской властью, плюс такая же примитивная правящая олигархия, окружённая послушными холуями – вот срез этого общества. Все, кто не согласен – бегут из страны. В Никарагуа сейчас живёт 6,5 миллионов, за границей – 1,5 миллиона никарагуанцев. Ситуация приближается к кубинской, когда ¼ наиболее активного и самостоятельного населения выставлено за границу.
Никарагуа – классическая страна «социализма XXI века», в которой социально-экономическое развитие специально тормозится правящей группировкой потому, что оно усложняет структуру общества и мешает власти спокойно воровать и бесчинствовать. Власть держится на грубой силе, на апелляции к «славному повстанческого прошлому» СФНО (причём сами бывшие повстанцы один за другим становятся «врагами народа»), и сказках о злобной «американской империи», готовой раздавить «маленькую, героическую Никарагуа». И совсем уж глупыми сказками о скором процветании, которое вот-вот настанет – после того, как братский Китай построит Никарагуанский канал (который так и не начали копать).
Ортега достаточно давно правит Никарагуа, и за это время никарагуанское общество обнищало, разучилось трудиться и банально поглупело. Ещё один-два срока правления – и никарагуанцы перестанут пытаться вырваться из порочного круга коррупции, нищеты и произвола, в который их загнали те, кто в молодости боролся за свободу, равенство и процветание. Если, конечно, элита и силовые структуры страны не расколются, и не начнётся новая волна борьбы за свободу, как это нередко бывает в Латинской Америке.