Воин-с-лицом-Виля тем временем пинком отбросил какого-то пьянчугу

Воин-с-лицом-Виля тем временем пинком отбросил какого-то пьянчугу, который попытался было подняться с пола навстречу вторжению в свой тихий уголок. Раздался тихий, крайне неприятный хруст, и несчастный колдырь осел мешком — Мист не рискнула проверить, жив ли он, но, кажется, нет. Эррах бросил на тело только один равнодушный взгляд, а Торрен и вовсе не глянул, наблюдая за тем, как воин поворачивает скрытые в полуобсыпавшейся лепнине рычаги, заставляя часть стены начать поворот вокруг оси. Дальше относительно небольшой щели дело не пошло, но ее было достаточно даже для самого крупного из них, поэтому проводник, видимо, это тоже просчитав, скользнул внутрь, предоставляя идущим следом протискиваться за ним. — Я первый, — буркнул Торрен и, пыхтя, стал пропихиваться в дырку боком, непроизвольно поджимая живот и выдыхая, чтобы уменьшить объем груди. Пролез он, впрочем, только после того, как Мист ощутимо толкнула его вперед, боясь, что воин ускачет вперед слишком далеко, не следя за тем, успевают ли его спутники за ним, или нет. Это опасение, казалось, оправдалось, когда в широком темном коридоре за тайной дверью никого не оказалось, но Мист тут же успокоилась, скорее почувствовав, чем увидев замершую на повороте фигуру. — Дверь закрой, вон рычаг, — попросила она Торрена и, убедившись, что вход в тайный коридор снова надежно замаскирован, они продолжили путь. Воин неслышной тенью скользил впереди, то и дело замирая, чтобы спутники могли его догнать, коридор петлял и разветвлялся, отдельные ходы Мист сразу могла определить как заведомо ложные, другие куда-то вели, третьи когда-то, видимо, использовались, но были теперь частично подтоплены или завалены, но их проводник выбирал путь уверенно, словно ходил здесь сотни раз, или у него были заложены в памяти свежие карты. — Долго идем, — посетовал Торрен, несколько тревожно вглядываясь во мрак очередного бокового коридора, который они миновали, откуда ощутимо веяло не то, что тленом, а вполне свежей тухлятиной, если так можно было назвать этот неописуемый аромат. — А там что-то издохло, причем крупное. — И я даже не хочу знать, что именно, — отрезала Мист. — Человек, но мелкие грызуны уже исполняют свой долг в пищевой цепочке, — с готовностью подсказал Эррах. — В каком месте ты не услышал частичку “не”? — возмутилась Мист и решительно прошла мимо вонючего коридора. — А вдруг это улика? — предположил Торрен из чистой вредности. — Да у тебя любая падаль за улику сойдет, — сморщила нос девушка. — Но, вообще-то, мы уже совсем близко к замку, так что, я не удивлюсь, что это и вправду какая-нибудь улика чего-нибудь. Крайне вонючая. — Так что, вернемся? — оживился Тор. — Хочешь покопаться в вонючке — иди, — смилостивилась девушка. — Только меня с собой не зови, меня вырвет. — Да мы с Рахом быстренько. У него желудок еще луженее моего, — сказал парень с такой гордостью, словно он сам лично воспитывал такую стойкость у своего спутника. — Стоять, — обреченно приказала Воину Мист, и тот покорно замер — неподвижная, почти совсем неживая фигура в подземной темноте. — Ты, интересно, вообще, что, — пробормотала девушка, подходя к нему и, пользуясь минутной паузой, изучая своего “слугу” поближе. В отличие от других сдыхотей, Вейларис был теплее — и дышал чаще, но все равно на человека не тянул.