Воодушевление и надежда замотали хвостом. Старый, облезлый сторожевой пёс замер в радостном предвкушении внимания и искренней игры, глядя на тепло укутанных в зимние куртки и шапки детей, шумно сбегающих на пляж по металлическим ржавым ступенькам. Мальчик и девочка бешено хватали по дороге камни, а затем поманили пса и побежали к морю. Старый барбос по-юношески игриво и искренне побежал оправдывать ожидания и радовать человеческих детенышей. Давно не обращали на него доброго внимания, а быть столь угодным и принятым, чтоб оказаться приглашённым в игру, – доводится совсем как редко. Большая радость и ценность – получить одобрение своей преданности и иметь возможность быть принятым в игру!
Мальчик и девочка возрастом до 5 лет с замахом кинули свои камни в холодную морскую воду. Пёс хотел ловить и искать игрушку, но осекся, в холодную воду прыгнуть не решился. Раз…два… Снова и снова ребята брали новые камни, манили пса и кидали их в море, желая, чтобы он прыгнул за ними в холодную воду. А пёс с каждым броском все больше и больше рвался исполнить свою роль, мочил лапы и тело, погружаясь в воду и сдаваясь приоритету служения, желая сделать приятное маленьким людям и получить одобрение. Он раз за разом пытался хватать камни с поверхности, искать их, но ведь это не палка… камни мгновенно оказывались на дне. Дурацкая приманка ради бездумной и жестокой забавы детей. Они же, разыгравшись яростью, кидали камни уже не по одной штуке, и не просто в воду, а гроздьями в самого пса, желая осыпать его, и посмотреть, что будет. Какие-то камни падали в воду, какие-то на спину и уши… Промокший пёс все искал… и оборачивался. Пока холод и боль не заставили выйти его на сушу… Дети, разочарованные этим, снова начали приманивать его камнем в руке.
Наконец, отец, стоявший в 10 метрах, обратил внимание на намерение детей и сказал: не нужно их кидать в воду и мочить его!»
– Почему? – спросил мальчик.
– Не нужно.
– Но а почему?!!
– Потому что.
Я не выдержала игнорирования столь важных детских "почему?" и сказала:
– Ему будет холодно, он замёрзнет и будет болеть.
Отец тут же осек меня, не дав идее заразить ум мальца, и пренебрежительно и с остервенением отчеканил:
– Он не замёрзнет! Он будет ходить и тереться обо всех, брызгаться грязью и всем вокруг вонять!
…
На пляже не было ни души. Солнце уже зашло за горизонт, а температура аномально холодного октября давно разогнала туристов и купальщиков…
Мокрый дрожащий старый сторожевой пёс, так и не найдя ни одного брошенного предмета, так и не получив никакого радостного одобрения, но промокший и избитый камнями, устало смотрел в след уходящих за отцом детей. А я с болью следила за разочарованием и трудом его души. Как тяжело быть псиной, среди «человек».
