Российские власти решили заняться русским языком - подготовить новые правила русской орфографии и пунктуации. Проект постановления подготовлен министерством просвещения. Новые правила хотят доработать к концу этого года. До этого власти СССР и России несколько раз пытались реформировать язык, но дальше заявлений дело не шло. Самая масштабная реформа была проанонсирована в 1964 году.
24 – 25 сентября 1964 года в некоторых советских газетах («Известия», «Советская Россия» и др.) были опубликованы «Предложения по усовершенствованию русской орфографии», подготовленные комиссией при Институте русского языка АН СССР. Как водилось в те времена, еще в 1963 году в «Известиях» появилась статья о низком уровне грамотности в стране и о назревшей потребности орфографию упростить. Затем родилось постановление президиума АН, от него пошла комиссия, а уже она и создала «Предложения».
Я хорошо помню реакцию интеллигентной части населения: смех эти предложения вызывали гомерический, причем, у смеха был четкий политический подтекст. Все слышали, как на родном языке мучительно пытается говорить руководство страны, путая падежи, не зная ничего об управлении, согласовании и примыкании, не умея склонять числительные, не выговаривая половины звуков и т.п. Этот звуковой фон, составленный из смеси русского и украинского «люмпенских» диалектов, сразу объяснял потребность в упрощении орфографии, что делало смех еще звонче. Получалась грамматика для дебилов, реванш двоечников. Сразу стало понятно, что заказ идет с самого верха, от Хрущева, обожавшего все простое: простую литературу, простую живопись, простую орфографию.
Так, например, предложениями ликвидировался твердый знак как разделительный, и по-новому писать надо было «подьезд», «волеизьявление» -- с мягким знаком. В комментарии при этом говорилось, что правило писать «Ъ» после приставок для обозначения звука «j», а в остальных случаях «Ь» сложно, ибо «во многих случаях в современном языке трудно вычленить приставку». Тут же приводились примеры таких трудных случаев: «отъявленный», «съемка»… Чем эти случаи так уж трудны с точки зрения выделения приставки, не пояснялось, но и так было понятно, КОМУ приставку вычленять трудно.
То очевидное соображение, что «ь» в разделительной функции приводит к искажению произношения («оть – явленный») игнорировалось тем обычным способом, каким власть в России всегда игнорирует все очевидное. Просто в комментарии декларировали, что эта новация к искажениям произношения не приводит. Действительно, при той каше во рту, с какой руководство обычно изъяснялось, об «искажениях произношения» говорить было просто смешно.
Не меньше смеха вызвало предложение всегда писать «и» после «ц». «Циган», «огурци», «бледнолиций». В комментарии отмечалось, что по действующим правилам, есть четыре исключения, когда в корнях пишется не «и», а «ы»: «цыган», «цыпленок», «цыц» и «на цыпочках». Чтобы не было исключений, эти слова буквы «ы» лишались, в окончаниях тоже надо было ставить только «и» («молодци», «засранци»). Забавно, что в обосновании авторы реформы пугали: дескать, если всегда после «ц» писать «ы» («цывилизацыя»), то тогда надо идти дальше и писать «ножы», «грошы», «скажы». Так уж лучше пусть будет «ци»...
Затем придумали после шипящих под ударением писать «о», а без ударения «е» (почему-то исключение сделали для «ещё», которое не рекомендовали превратить в «ещо»). Получалось «дирижор», «стажор». Затем придумали не писать «ь» после шипящих, чтобы письмо украсилось словами «доч», «мыш», «рож», «спряч». В обосновании указывалось, что после реформы 1918 г. «ъ» исчез в конце слов «ножъ» и «грошъ», а мягкий знак кое-где сохранился. Долой теперь и его! Кстати, таким образом «доч», «мыш», «вош», «ноч», «печ» и другие жертвы из женского рода переводились в мужской, и в результате этой принудительной операции по смене пола разрушалась система языка, морфологически выраженные аспекты картины мира, законсервированной в языке. Но на это никто из реформаторов из АН СССР внимания не обратил. Потому что очень хотелось угодить начальству. Попутно получалось, что скажем, родительный падеж от «мыш» был уже не «мыши», а «мыша», «ноч» -- «ноча» и т.д. А если иначе, то появлялись новые исключения и новые трудности.
Михаил Золотоносов
Дальше про реформу языка – тут.