Уже лучше, — заключила Марселин. — Теперь можешь надевать.

Уже лучше, — заключила Марселин. — Теперь можешь надевать. — Это какие-то чары? — уточнила Пайпер, критически оглядывая обувь. — Иллюзорные. Свой настоящий цвет они не потеряли, но будут выглядеть золотыми до тех пор, пока чары не снимут. — Я и не думала, что ты будешь настроена так… серьёзно. — Дорогая, — нарочито сладко пропела Марселин, пока Пайпер усаживалась и надевала балетки, — мы приглашены к королеве фей. Это к вампирам ты можешь явиться хоть в пижаме, хоть в чём мать родила, а вот феи такого не простят. Подай себя лучшим образом, и они будут на твоей стороне. А теперь пошли, — едва только Пайпер встала, намереваясь оглядеть себя, Марселин схватила её за руку и потянула к двери. — Опаздывать — дурной тон. *** — Ого-о, — протянула Диона, присвистнув. — Я всё ещё узнаю тебя. — Это плохо? — непонимающе уточнила Пайпер. — Как раз наоборот. Марселин иногда… увлекается, — осторожно закончила Диона, поймав на себе недовольный взгляд Марселин. — Ты очень ответственно подходишь к делу, — добавила она специально для девушки. — Очень ответственно. — Ты просто радуешься, что тебе не нужно надевать платье, — фыркнула Марселин. — Я безумно этому рада! — поддакнула Диона. — В доспехах намного удобнее. — Погоди, — Пайпер замешкалась, — вот это — доспехи? — Ага. Гилберт называет их праздничными, а Энцелад — идиотскими. Диона расправила руки и медленно повернулась, позволяя Пайпер рассмотреть каждую деталь её доспехов. Себе сальватор призналась: ничего общего доспехи Дионы с теми, что она представляла, не имели. Доспехи состояли из двух частей — белой нижней и коричневой верхней, имеющей множество пластин и ремешков, о назначении которых Пайпер и не догадывалась. Пластины были на груди, плечах, охватывали шею и руки, бёдра и голени и формировали верхнюю часть высоких сапог. Ремешки держали пластины на груди, бёдрах и ногах, и их бронзовые пряжки сверкали в свете ламп. К поясу был прикреплены ножны, и Диона, словно прочитав мысли Пайпер, вынула из них свой меч. — На балу разрешены только мечи, — со вздохом, полным разочарования, объяснила Диона. — Да и то лишь те, что будут покрыты специальными печатями: мол, этот меч не поднят на того, у кого добрые намерения, он не ранит, пока в этом не будет необходимости и тому подобное… Конечно, — она оживилась, — мои лук и стрелы будут там, но за специальным барьером. Их вернут мне в случае опасности, но, надеюсь, никакой опасности не будет. — Я даже не знаю, что более странно: оружие, находящееся за специальным барьером, или факт наличия у вас… праздничных доспехов. — Это обычные доспехи, — громко зашептала Марселин, — просто кажутся чуть красивее и праздничнее. — А, то есть, это как с моими туфлями? — А что с твоими туфлями? — спросила Диона. — Боги милостивые, — со вздохом вселенского мученика произнёс Энцелад, застыв на пороге.