У вас было поселение на берегу? — вспомнила про виденные раньше, от Башни заброшенные дома.

У вас было поселение на берегу? — вспомнила про виденные раньше, от Башни заброшенные дома. — Мы видели руины. — Да, мы пытаться жить там, но когда сделать плотина, вода прийти, все рушить, дома под водой. А мертвецам нипочем. Мы решили на новом месте строить себе оплот, стал быть тут. — Неплохое решение. Тут были какие-то руины? — Быть Дом Священной Земли. Тогда, давно, — Айтхара беспечно махнула когтистой зеленой рукой, не уточняя, какой промежуток “давно” имеет ввиду: давно, до Ниджиххта, или давно, до Амайрила. — Дом шаманов. Шаманы помогать тоже Ниджиххту строить, и делать колокол, но нет теперь шаманов. Мой пращур быть шаман — но когда тьма освободиться, шаманы терять сила. Это проклятье им за то, что не остановить тьма. Они себя убить, все. — Нет, не проклятье, — отмахнулась Мист. — Вернее, проклятье, но не только вашим шаманам, и не за эту тьму. Это один глупый святой отнял магию у всего мира. Раз и отнял. — Огромный вопрос, на самом деле, как он это сделал, — умно сказал Эррах. Мист подумала, что ему, несмотря на пугающий, измененный тьмой вид, только маленьких очочков и кафедры не хватает для вида примерного магистранта на дискуссии о богословии. — Магия течет из Тьмы, что за Всем, проходя через Домены и согревая мир. Волшебники эту энергию запасают, как могут, и творят чудеса. Каким образом какой-то там ваэрле смог отсечь это имманентное, неотделимое тепло и запретить к нему доступ всему миру, для меня не понятно. — Ну, Эйну, там помолился, Эйн и помог, — нашелся со вполне богословским ответом Торрен. Мист критически фыркнула, но задумалась, так и так переворачивая слова Эрраха. В сущности, это было первое системное объяснение магической силы, которое она слышала за свою жизнь. Для авторов сохранившихся старых текстов магия просто была, и объяснять ее не требовалось, а после времен святого Амайрила ее не стало, как и тех, кто понимал бы хоть что-то. — Молитва точно также действует через магию, но другим механизмом, — высокомерно ответил Торрену Эррах, снова взбираясь на воображаемую кафедру. — Поэтому у этих вот орков их шаманы и заглохли тоже — потому что стихли звучащие из доменов Песни Властителей. — Эйн — не какой-нибудь там ваш эльфийский демон, — фыркнул Торрен. — И не орочий…бог, — с трудом выдавил это слово он, кинув взгляд на Айтхару. — Так, давайте оставим богословские вопросы пока что в стороне, — прервала их Мист, постучав Книгой по своим коленям. — Нам надо решать более насущные вопросы. Например, все-таки, с обрушением плотины и походом до Башни. — Мы помогать, — тут же подхватилась Айтхара. — Я говорить с вождь, он давать охотники, давать работники — рушить плотина. — Хорошо, — кивнула Мист, продолжая вертеть в голове описанную Эррахом систему. Действительно, как один святой мог изменить такую фундаментальную для мира вещь? Или в этой простой с виду истории о мученике, которого злые маги сожгли за его веру, есть подводные течения и камни?.. — Собираемся, мальчики, — девушка поднялась со своего места сама, призывая прекратить споры и обратиться к более насущным вещам.